Кэтрин Куртц - Милость Келсона

— Едва ли. Они были очень преданы друг другу.

— Послушайте-ка, вы оба! — пробормотал Келсон, и начал читать вслух: — «Так поступили Джорем Мак-Рори и викарий михайлинцев, вернувшись с поля боя, с телом убитого графа Камбера…» — Он поднял голову. — Кто такие михайлинцы?

— Военный орден рыцарей-священников, — ответила Риченда. — Джорем и еще несколько Дерини, по слухам, состояли в нем. Этот упомянутый викарий — отец Элистер Келлен, последний епископ Дерини.

— Ну, не совсем последний, — усмехнулся Морган, сажая Бриони к себе на плечо. — Мы знаем по крайней мере еще двоих после того.

Келсон фыркнул и снова уставился в свиток.

— Черт, хотелось бы мне отменить войну с Меарой этим летом! Это просто удивительно. Кто, ты сказала, прислал тебе его?

— Я не говорила, но его зовут Азим. Он… — Риченда подняла голову и взглянула на листву, словно ища там верное определение. — Он дядя мужа моей двоюродной сестры… так что по браку мы с ним дальняя родня, но я никогда понятия не имела, чем он занимается. Я всегда называла его дядей, хотя и знала, что это неправильно. Но что куда более важно для нас — так это его вступление в рыцари Анвила, в Джелларе. Ты о них слышал, сир?

Келсон кивнул.

— Своего рода рыцари-госпитальеры, так? Они хранят пути в Святую Землю. Весьма яростные воины, и не совсем христиане.

— Именно так, — улыбнулась Риченда. — Они говорят, что происходят от связи мавританок со спасшимися рыцарями Святого Михаила, — михайлинцев изгнали из Гвиннеда в 917 году, так? И так уж получилось, что Камбер, по настоянию его сына Джорема, был похоронен, как было принято у михайлинцев, в темно-синем… — добавила она, глядя на Моргана. — А слуги святого Камбера, орден, основанный в его честь, носят серое…

Морган внезапно поднял голову и присвистнул, а Келсон слегка побледнел.

— Да-да, — негромко сказала Риченда. — Это совпадает с каждым из предполагаемых вмешательств Камбера, о которых нам известно.

Немножко нервно сглотнув, Келсон отпустил свиток, позволив ему свернуться, и вернул Риченде.

— Лучше я не буду читать это сейчас, а то завтра я вместо запада, пожалуй, отправлюсь на восток. Это невероятно! Как ты думаешь, Анвильские рыцари знают, где похоронен Камбер?

— Нет. Но благодаря им мы сможем отыскать его.

— А этот Азим — один из них? — спросил Келсон.

Риченда кивнула.

— Ну, когда ты в следующий раз свяжешься с ним, пожалуйста, скажи ему, что это очень важно для меня, — сказал Келсон, указывая на письма. — И посылай мне сообщения о том, как идут дела, если сможешь.

— Сделаю, сир.

Она хотела что-то добавить, но в этот момент в садик вошел Нигель с Коналом, Пэйном и Бренданом, явно ища Келсона. Конал и Нигель были в кожаных костюмах для верховой езды. Брендан, стараясь показать, что он вполне осознает важность своего нового положения в свите принца-регента, держался чрезвычайно прямо в своем пажеском наряде, но когда Риченда и Морган одобрительно кивнули ему, тут же расплылся в улыбке от уха до уха.

— Надеюсь, я не помешал чему-то важному, — сказал Нигель, когда Келсон обернулся и посмотрел на него. — Но эти новые копьеносцы прибыли наконец из Картмура. Я подумал, ты можешь захотеть взглянуть на них и поговорить с их офицерами, прежде чем они расседлают коней и разойдутся на ночлег. Я вообще-то не был уверен, что они доберутся вовремя и смогут завтра отправиться с тобой.

— Да, наверное, мне лучше пойти посмотреть на них, — сказал Келсон, поднимаясь. — Миледи, я приношу свои извинения за то, что увожу вашего супруга, но думаю, ему тоже не будет лишним увидеть новых солдат, ведь от них могут зависеть наши жизни.

Риченда с улыбкой протянула руки и забрала у Моргана Бриони, — причем обоим явно не хотелось расставаться.

— Мне бы и в голову не пришло помешать моему супругу выполнять свои обязанности, сир, — сказала Риченда. — Кроме того, у меня есть и свои дела. Мне бы очень хотелось повидаться с принцессой Мораг и ее юным сыном.

Она собрала уже запечатанные письма и вручила их Коналу, принявшему бумаги с поклоном.

— Пожалуйста, присмотри, чтобы их отправили немедленно, хорошо, Конал? Ты сможешь сделать это по пути, когда пойдешь следом за его величеством. А ты, Пэйн… ты не будешь так любезен, чтобы отнести вот эти свитки и перья с чернильницей в мои палаты?

Юный Пэйн, явно довольный тем, что был замечен прекрасной Ричендой, заалел и поклонился.

А Конал, идя за Бренданом и взрослыми из сада во двор замка, задумчиво смотрел на письма, вертя их и так, и эдак.

Глава VII

Потому что они согласились с одним; они объединились против Тебя.[8]

Войско Халдейна покинуло Ремут на следующее утро, Этой новости не понадобилось много времени, чтобы достичь бунтовщиков в Ратаркине. Келсон и его армия еще и дня не скакали на запад, когда шпионы на быстроногих кассанских конях уже несли сообщение через западные равнины Гвиннеда и через горные перевалы Дрогера и Култейна.

Там уже знали о продвижении армии Кассана на севере и готовились встретить ее. Меарские партизаны засели в Ратаркине сразу же после первой оттепели, и линии их пикетов и яркие шатры лагерей сверкали, как экзотические цветы, среди свежей зелени окружавших их лугов. Обуянные старой мечтой о суверенной Меаре, возможно, даже о восстановлении власти над Кирни и Кассаном, они продержались зиму, прежде всего в ожидании военной поддержки от церковников, а когда до них дошла весть о захвате в плен и убийстве принцессы Сиданы и ее брата, число их увеличилось во много раз; из северных крепостей Кастлеру и Киларден и из расположенных далеко на западе Лааса и Клума подошли новые силы. Пришли также люди с центральных меарских равнин, с гор на востоке; даже с дальнего юга, из Коннаита. К тому времени, когда они узнали о выходе в поход Келсона, перед воротами столицы Меары раскинули лагеря более двух тысяч человек.

Их ряды пополнились еще и за счет трехсот коннаитских наемников: это был роскошный дар самозванного примаса Меары, Эдмунда Лориса, прежнего архиепископа Валоретского, — он мог позволить себе быть щедрым, поскольку, если бы вся эта авантюра удалась, он бы выиграл для себя Кэйтрин, хотя и на духовной, а не мирской почве.

И даже если Лорис платил наемникам серебром, украденным его прихвостнем Лоуренсом Горони из сокровищницы Валорета, то какое до того было дело Меаре? Если Келсон Гвиннедский несправедливо лишил Лориса его поста, — что может быть справедливее, если Лорис использует имущество своей бывшей епархии для отражения Келсона и восстановления своих законных прав?