Питтакус Лор - Падение Пятого

— Он так ничего толком и не рассказал нам по дороге, — отвечает Джон. — Даже Сара не смогла его разговорить, а вы её знаете.

— О, да. Она такая общительная, что кого хочешь разговорит, даже самого скрытного лориенца.

— И такая очаровательная, — хихикает Джон, продолжая мою шутку, — что легко может убедить скрывающегося от всех пришельца сфоткаться для школьной газеты.

— Такая очаровательная, что этот самый пришелец готов кидать камушки ей в окно посреди ночи, не обращая внимания на пасущих её дом федералов.

Восьмой и Марина недоумённо переглядываются, когда мы с Джоном начинаем ржать.

— Ты кидал камушки Саре в окно? — спрашивает Марина Джона, удивленно приподняв бровь. — Как в «Ромео и Джульетте»?

— Ну, по версии ФБР… О, вы лучше гляньте сюда, — говорит Джон, стремясь сменить тему, а я, ухмыльнувшись, тайком киваю Марине.

В конце коридора Джон показывает нам какую-то комнату. Похоже, Гвардейцы используют её как штаб и склад одновременно. На стенах висят огромные компьютерные дисплеи, на одном из них отображаются результаты работы программы, аналогичной интернет-поисковику моего отца. Ларцы тоже здесь, как и электронный планшет, который мы нашли в отцовской лаборатории. Остальная часть комнаты завалена всевозможными устройствами. Одни из них выглядят новыми, будто только что из коробки, другие сильно потрепанными, будто их притащили со свалки. Кое-где около стен кучи из этих устройств и их запчастей громоздятся аж до самого потолка. На лице отца тут же появляется восторженное выражение.

— Вот это коллекция! — восклицает он, оглядывая комнату, как ребенок подарки под новогодней ёлкой.

— Это мастерская Сандора, Чепана Девятого, — поясняет Джон. — Мы думаем, здесь есть полезные вещи, но среди нас нет технических специалистов, чтобы утверждать наверняка. — Джон поворачивается к отцу: — Надеюсь, вы сможете нам помочь с этим, мистер Гуд, э… то есть, Малкольм.

Отец потирает руки:

— С удовольствием, Джон. Давно в моем распоряжении не было ничего подобного. Мне предстоит многое наверстать.

— Интересно, а что вы тогда скажете об этом, — говорит Джон, указывая на двустворчатую дверь. — Девятый называет это «Лекторием».

Мы входим в огромную белую комнату с высокими потолками и проходим мимо оружейных стоек пугающего размера, по сравнению с их содержимым, стволы, что раздобыл мой отец в Техасе, выглядят детскими игрушками. Габаритами комната не уступает нашему школьному спортзалу, и я в который раз восхищаюсь масштабами пентхауса. В одну из стен вмонтирован какой-то аппарат, похожий на кабину пилота, аппарат окружен множеством пультов управления. Кресло смято, будто сверху на него упало что-то тяжёлое.

— Потрясающе, — отмечает отец.

— В этой комнате мы тренируемся. Девятый говорит, что когда-то Сандор установил здесь управляемую полосу препятствий, — Джон нажимает на настенную панель, из-за которой, судя по виду, должно что-то выстреливать, но ничего не происходит. — Да только однажды Девятый в приступе гнева со всей дури врезал по пульту, так что теперь без ремонта никак.

— С Девятого станется, — говорю я. Совсем не сложно представить Девятого в порыве бешенства.

— Та штуковина, — продолжает Джон, указывая на кресло, — называется Кафедрой. Если бы мы ее починили, то смогли бы тренироваться эффективней.

Тем временем, отец склоняется над Кафедрой, перебирая сгоревшие провода и ощупывая покореженную стальную обшивку.

— Впечатляющая конструкция, — говорит он.

Я разглядываю устройство через его плечо, хотя ничего в нём не понимаю:

— Сможешь починить?

— Попробую, — отвечает отец и поворачивается к Джону. — Я готов оказать любую посильную помощь.

— Я тоже, — заявляю я, салютуя Джону. Он довольно усмехается.

— Надеюсь, это не очень нагло с моей стороны? Я понимаю, что вы только приехали… — говорит Джон. — На самом деле, это так здорово, что вы здесь, и пусть это прозвучит сентиментально, но я очень рад, что вы нашли друг друга.

Легкая тоска слышится в голосе Джона, когда он говорит о нас с отцом. Может, он думает о том, что этот разговор мог бы состояться в Парадайзе, что мой отец и Генри могли бы от души подурачиться, вместе решая технические проблемы, если бы только все пошло немного иначе.

Мой отец ещё раз пожимает Джону руку, похлопывая его при этом по плечу:

— Мы рады, что нашли вас, Джон. Знаю, что всем вам было не просто, но отныне вы не будете одиноки. Хватит с вас.

Глава 16

Марина превзошла саму себя, готовя ужин. Стол ломится от блюд из риса и фасоли, тут и свежие тортильи, и тарелка с охлажденным гаспачо, и куча других испанских блюд, названий которых я даже не знаю. Я уже забыл, насколько вкусной может быть домашняя стряпня, и накидываюсь на еду как волк, накладывая себе добавку за добавкой.

Мы уселись под сверкающей хрустальной люстрой в банкетном зале Девятого. Джон с одного конца стола, мой отец с другого, а остальные между ними. Я сижу между отцом и Девятым.

— Ошизеть! — мычит Девятый с набитым ртом. — Никогда еще за этим столом не собиралось столько народу.

Все расслабились, общаются и подшучивают. Пятый много ест, но практически не разговаривает. Рядом с ним ковыряется в еде Элла — она выглядит уставшей, но все равно старается улыбаться и смеяться, когда кто-нибудь выдает хорошую шутку. Шестая сидит по другую сторону стола, напротив меня. Я стараюсь вести себя естественно и не пялиться на нее слишком пристально.

Когда ужин заканчивается, Джон встает и призывает всех к вниманию, предварительно глянув на Сару и послав ей ободряющую улыбку, затем прочищает горло — видно, он много размышлял о том, что сказать.

— Круто наконец-то видеть всех вместе. Каждый из нас проделал долгий путь и много чего пережил, прежде чем попал сюда. Мы здесь… и это вселяет в меня надежду, что нам под силу выиграть эту войну.

Девятый громко выкрикивает «вууу-ху!», заставляя всех засмеяться, даже серьезное лицо Джона смягчается на секунду. Пятый оглядывает всех с робкой улыбкой, словно он наконец-то начинает чувствовать себя как дома.

— Как вы знаете, не все здесь хорошо знакомы, — продолжает Джон. — Так что предлагаю каждому по очереди рассказать свою историю, чтобы это помогло нам лучше узнать друг друга.

— Не самая веселая тема, — бормочет Шестая.

Но Джон непоколебим:

— Я знаю, некоторые истории… да что там, все истории… далеко не радостные. Но я все равно считаю, что нам важно помнить, почему мы сюда попали и ради чего боремся.