Питер Бретт - Заступник

— Яблоневый чай следует принимать в малых дозах, — повторила Бруна, — и раз в месяц рекомендуется делать перерыв. В противном случае можно стать бесплодной. Я предупреждала об этом Элону, но она рабски зависела от своих желаний и не слушала меня. Несколько месяцев кряду я давала ей целебные травы и проверяла менструацию. Я также снабжала ее снадобьями, которые она подмешивала в еду твоего отца. В конце концов женщина забрюхатела.

— Мной, — проговорила Лиша. — Она мной забеременела.

Бруна кивнула.

— Я опасалась за тебя, девочка. У твоей матери была слабая утроба, и мы обе знали, что другого шанса у нее не будет. Она каждый день приходила ко мне и просила проверить, не сын ли у нее.

— Сын? — спросила Лиша.

— Я предупреждала, что вовсе не обязательно родится мальчик, однако Элона упорствовала. Спаситель не может быть столь жесток, все повторяла она, забывая о том, что Он создал и корелингов.

— Так я стала всего лишь жестокой шуткой Спасителя?

Бруна потрепала подбородок Лиши костлявыми пальцами и притянула ее к себе.

— Мы сами строим себе жизнь, девочка, — говорила старуха. — Пусть люди определяют, чего ты стоишь. Элона может винить лишь одну себя, однако она слишком самолюбива и никогда этого не признает. Легче срывать злость на тебе и бедняге Эрни.

— О, если бы ее разоблачили и прогнали из деревни, — вздохнула Лиша.

— Ты со злости хочешь предать свой род? — спросила Бруна.

— Не понимаю, — ответила девушка.

— Нет ничего постыдного в том, что девушка хочет мужчину, — объясняла Бруна. — Травница не вправе осуждать людей за то, что они следуют своим природным влечениям в юные годы. Я не выношу только тех, кто нарушает клятву. Если уж ты поклялся в чем, будь добр держать слово.

Лиша кивнула.

В этот момент вернулся Гаред.

— Пришла Дарси, чтобы отвести тебя в деревню, — обратился он к Бруне.

— Клянусь, что прогоню эту тупую свинью, — проворчала Карга.

— Вчера собрался деревенский совет и вновь утвердил меня, — проговорила Дарси, врываясь в избушку. Почти такая же высокая, как Гаред, она оттолкнула его в сторону. — Ты сама виновата. Никто больше не хочет помогать тебе.

— Они не могли вынести такое решение! — прорычала Бруна.

— Еще как могли, — ответила Дарси. — Мне тоже не нравится эта работа, но ты можешь умереть в любое время, а кому-то надо лечить больных.

— Я пережила и не таких, как ты, — презрительно усмехнулась Бруна. — Выберу себе новую помощницу.

— Ну а пока я останусь с тобой, — сказала Дарси, скаля зубы.

— Тогда приноси хоть какую-то пользу. Разогрей, что ли, кашу. Гаред растет, и ему нужно побольше есть, чтобы набираться силенок.

Дарси нахмурилась, однако закатала рукава и направилась к печи.

— Надо будет поболтать со Смитом, когда вернусь в деревню, — проворчала Бруна.

— Неужели Дарси такая плохая? — осведомилась Лиша.

Водянистые глаза Бруны смотрели на Гареда.

— Я знаю, что ты сильнее быка, мальчик, а возле моей избушки есть дрова, которые необходимо поколоть.

Гареду не надо повторять дважды. Он мигом выскочил за дверь, и вскоре во дворе раздались удары топора.

— Дарси хорошо справляется с работой по дому, — признала знахарка. — Она рубит дрова почти так же быстро, как твой парень, и хорошо варит кашу. Вот только ее толстые руки не совсем подходят для лечения больных, и у нее мало склонности к искусству Травницы. Из Дарси выйдет приличная повивальная бабка — любая дура способна вынуть ребенка из утробы, — а в деле вправления костей ей вообще нет равных. Однако более тонкая работа не для нее. Я начинаю рыдать, когда представляю ее в роли целительницы.

— Ты будешь плохой женой Гареду, если не можешь приготовить самый простой обед! — кричала Элона.

Лиша нахмурилась. Насколько ей известно, мать ни разу в жизни не готовила. Она практически не спит уже несколько ночей кряду, а Спаситель не позволяет матери как-то помочь дочери.

Девушка вместе с Бруной и Дарси целыми днями ухаживает за больными. Она схватывает все на лету, и Карга ставит ее в пример своей помощнице, которая не обращает на это никакого внимания.

Похоже, Бруна хочет взять ее в ученицы. Старуха не настаивает, однако и не скрывает своих намерений. Только ведь надо думать и о бумажном деле отца. Она с детства работала в мастерской, занимавшей большую часть дома. Писала письма за неграмотных селян и делала бумажные листы. Эрни говорит, что у нее талант. Ее переплеты выглядят красивее, чем его собственные. А еще Лиша любит украшать свои страницы лепестками цветов. Дамы в Лактоне и Форт-Ризоне платят за них больше, чем их мужья за простые листы.

Эрни мечтал уйти от дел и передать мастерскую Лише, а Гаред пусть занимается тяжелой работой. Однако девушка не проявляла большого интереса к бумажному делу. Если она и занималась изготовлением бумаги, то лишь с тем, чтобы побыть с отцом и отдохнуть от нападок матери.

Элоне нравилось получать деньги, но мастерскую она ненавидела из-за ее щелочного запаха и шума, производимого шлифовальной машиной. А Лиша с отцом скрывались там от сварливой женщины и веселились так, как не могли позволить себе дома.

Громкий смех Стива отвлек Лишу от работы. Она нарезала овощи для тушения. Стив сидел в общей комнате на месте ее отца и попивал эль. Элона примостилась на ручке кресла и вовсю хохотала, обнимая мужчину за плечи.

Лише захотелось превратиться в демона огня и обдать эту парочку пламенем. Она никогда не чувствовала себя счастливой под одной крышей с Элоной. Только теперь девушка больше всего думает об историях, рассказанных Бруной.

Мать не любила ее отца. Считала дочь злой шуткой Создателя. И она не была девственницей, когда Эрни пронес ее за обереги в свой дом.

Почему-то именно эта деталь больше всего расстраивала Лишу. Бруна говорит, что нет греха в том, если женщина предается плотским утехам с мужчиной, однако лицемерие матери причиняло ей душевную боль. Элона способствовала изгнанию из деревни Клариссы, скрывая собственную распущенность.

— Я не буду такой, как ты, — поклялась Лиша. Она отпразднует свадьбу и отдастся мужу на брачном ложе. Так учит Спаситель.

Элона визгливо смеялась шуткам Стива, и Лиша начала мурлыкать себе под нос, чтобы заглушить шум. У нее чистый и сильный голос, Пастырь Майкл постоянно просит ее петь во время службы в Святом доме.

— Лиша! — раздался громкий крик матери. — Прекрати свои трели! Мы тут из-за тебя собственных мыслей не слышим!

— Не похоже, чтобы вы о чем-то думали, — пробормотала Лиша.