Грэм Хэнкок - Узел времён

— Угу, — кивнув, ответил Баннерман.

— Быстро у тебя все получилось. Впечатлена.

Сэнсом привел их в шикарный кабинет, с кожаной мебелью, роскошным рабочим столом и кофемашиной. Наклонившись над столом, Баннерман подписал пару документов, они вышли обратно в коридор и пошли к лифту. Пока они спускались, Леони заметила, что два врача вели между собой незримый поединок, сверля друг друга взглядом. В какой-то момент у Баннермана даже дернулась верхняя губа.

Лифт остановился, и они вышли в просторный вестибюль. Сэнсом остался в кабине. Двери лифта закрылись, и кабина поехала обратно.

— Уф! — сказал Баннерман. — Все равно что посидеть в одной клетке с чертом.

— Да, он реальный грубиян, — ответила Леони. — Ненавижу. Слушай… Джон… на этот раз я перед тобой в большом долгу… в смысле…

Она рассмеялась.

— Не то чтобы я уже не была перед тобой в огромном долгу. Сама видела, как ты спасал мне жизнь! Но теперь я обязана тебе еще больше…

Баннерман смутился.

— Ничего, — ответил он. — То, что натворили твои родители и эта сраная психбольница, — за пределами добра и зла. Их адвокаты так тщательно заметали твои следы, что я сам бы никогда не выяснил, куда тебя дели. Твой звонок на голосовую почту был просто спасением.

Они шли через автостоянку. Солнце ласкало кожу Леони, и она не переставала восхищаться этим парнем.

— В смысле, ты начал искать меня раньше, чем я тебе позвонила?

— Ну да. Как только я узнал, что тебя утащили из нашего отделения, мой адвокат взялся за работу.

Услышав это, Леони бросилась ему на шею и попыталась поцеловать в губы. Баннерман обнял ее, но его губы остались сомкнутыми.

Для Леони получить отказ от такого привлекательного мужчины было сильно внове. Она сделала шаг назад и сказала:

— Извини. Это наглость с моей стороны.

— Нет, — ответил Баннерман, — это мне впору извиняться. Выглядит так, что я веду себя невежливо. Но, понимаешь… я гей. А адвокат, который занимался всеми делами, чтобы освободить тебя, — мой друг. Вон он…

Любовник Джона Баннермана оказался еще одним красивейшим мужчиной. И всё коту под хвост, подумала Леони.

— Привет! — сказал он. — Я Дэвид Тэмпл. Рад познакомиться с тобой, Леони.

— Привет, Дэвид. Нет слов, как я благодарна, что ты вытащил меня оттуда, — ответила Леони, повернувшись в сторону психбольницы и выставив руку с выпрямленным средним пальцем. — Понятия не имею, как тебе это удалось, поскольку у папочки толпа крутых адвокатов. Видимо, ты еще круче, чем они. Так что… спасибо тебе!

Она дружески обняла его.

— Все оказалось достаточно просто, — ответил Дэвид. — Видимо, Сэнсом был абсолютно уверен, что удерживает тебя на законном основании, но выяснилось, что он ошибался. Они наняли врача, заставили написать нужное заключение, вероятно, подкупили или шантажировали его, но в этом заключении столько юридических просчетов, что реально исполнить его невозможно. Как только я сообщил об этом окружному судье, тот сразу же выписал ордер на твое освобождение.

— Значит, я теперь в безопасности? И родители больше не смогут меня туда запихнуть?

— То заключение, которое было дано изначально, аннулировано, — ответил Дэвид. — Они попытаются вынести новое, но я уверен, что в суде мы их сделаем. Так что, за исключением возможности еще одного похищения, ты в безопасности…

Они забрались в потрепанный «Шевроле Импала» выпуска конца девяностых, выглядевший так, будто его не мыли с тех пор, как он сошел с конвейера. Баннерман сел за руль, а Леони сказал сесть на переднее сиденье. Дэвид развалился на заднем.

— Так что, думаю, тебе бы хотелось хоть на время выйти из поля зрения родителей.

— Правильно думаешь.

— А я думаю, что тебе хотелось бы побольше узнать насчет тех переживаний, постигших тебя на грани жизни и смерти.

— Я должна узнать все, — согласилась Леони. — Потому что это просто сводит меня с ума. То я уверена, что все это реально, все, что я видела и слышала, потом прихожу к выводу, что это галлюцинации, и так по сотне раз на дню…

— Тогда у меня есть для тебя предложение, — проговорил Баннерман. — Помнишь, я говорил тебе о моих исследованиях пограничных состояний и внетелесных переживаний?

— Да, — с готовностью ответила Леони.

— Я провожу исследования в медицинском центре Калифорнийского университета в Ирвайне, весьма закрытые, в ходе которых изучаю эти состояния. Я предлагаю тебе следующие пару недель поучаствовать в исследованиях на добровольной основе. Ты идеальный кандидат на такие эксперименты, и, думаю, результаты будут потрясающие.

— Чем же я такая идеальная? — с любопытством спросила Леони.

— Многим, но есть одна главная особенность. Когда ты описывала свое состояние во время клинической смерти, ты сказала, что повстречалась с ангелической сущностью… ты еще ее нарисовала тогда.

— С Синим Ангелом.

— И рассказала, что она тебе подробно объяснила то, что ты растратила без толку свой потенциал.

— Да, она сказала это, — кивнув, ответила Леони. — Но это было лишь началом. Было много другого, необычного, о чем я тебе не успела рассказать. Она сказала мне, что я попала в «землю, где все становится известно». Там были странные зеленые цветы, жуки размером с корову… и чудовища. Самые настоящие чудовища, Джон.

Баннерман скосил глаза в сторону Дэвида. «Я же тебе говорил», — читалось в его взгляде.

— Эй, ребята, вы же не думаете, что я сумасшедшая?! — взорвалась Леони. — Меня уже достали все остальные, считающие меня долбанутой…

— Конечно, нет! — мгновенно возразил Дэвид.

— Ни в коем случае! — сказал Баннерман. — Просто Дэвид знает, что я недавно работал с другими людьми, пережившими клиническую смерть. Они тоже говорили, что встретили там женщину с синей кожей, и описывали очень странный мир. Большинство тоже назвали эту женщину ангелом. Никто из них не умеет рисовать так хорошо, как ты, но их наброски имеют множество сходств с твоими. Двое добровольцев, участвующие в моем проекте, тоже повстречались с ней…

— Это означает, — перебил его Дэвид, — что, сопоставив твои рассказы с теми, что Джон уже получил в ходе исследований, мы начали подозревать, что происходит что-то очень, очень странное. Если достаточное количество людей сходным образом описывают то, что считается нереальным, приходится предположить, что в конечном счете это может оказаться реальностью, просто иной, чем наша…

— Так что же? — спросила Леони. — Это взаправду?

— Следует соблюдать осторожность с такими выводами, — ответил Баннерман. — Трудно подтвердить то, что мы знаем лишь со слов разных людей. Они говорят, что это с ними произошло. Возможно, это иные измерения реального мира, хотя это и трудно будет признать ученым, не верящим в существование других миров. Все участвующие в проекте добровольцы описывали свои внетелесные переживания, в которых видели другую землю, но я стараюсь сузить круг этих показаний, используя лишь те, где можно верифицировать факт нахождения человека вне тела.