Маргарет Уэйс - Когда мы вернемся: Второе поколение

– Да, мы с Палином окажемся в Палантасе, – прошептал Карамон, помрачнев от этой мысли. – А вы будете на пути к дому, – добавил он, строго посмотрев на Танина и Стурма. – Вы должны сказать вашей матери...

– Я предпочел бы встретиться с людоедами, – мрачно пошутил Танин.

– Я тоже, – сказал Карамон, печально усмехнувшись. Наклонившись, он проверил, плотно ли застегнуто его снаряжение. Лицо свое он прятал в тени.

– Просто убедитесь, что у нее под рукой нет посуды, – сказал Карамон, стараясь придать голосу веселые интонации.

– Она знает меня. Она ждала этого. Я в самом деле думаю, что мама знала все, когда мы уезжали, – сказал Палин, вспоминая нежные объятия и веселую улыбку матери, стоящей на пороге трактира и машущей им вслед старым полотенцем. Палин вспомнил, что, оглянувшись, он увидел это полотенце у матери возле лица и что Дезра утешающе обнимает ее.

– Кроме того, – сказал Карамон, поднимаясь и строго глядя на старших сыновей, – вы оба обещали Портиосу приехать в Квалинести и помочь эльфам остановить набеги отрядов драконидов. Вы знаете Портиоса. Ему нужно десять лет, чтобы собраться просто поговорить с нами. Сейчас он делает дружественные шаги. Я не желаю, чтобы мои сыновья нарушали свое слово, особенно данное этому эльфу с кривой шеей. Прошу прощения, – сказал Карамон, взглянув на Даламара.

– Я не обиделся, – ответил эльф. – Я знаю Портиоса. А теперь...

– Мы готовы, – перебил Палин и повернулся к Даламару в нетерпении.

– Я, конечно, читал о заклинании, которое вы сейчас произнесете, но никогда не видел, как это делается. Как вы им пользуетесь? Какой слог вы оглушаете в первом слове – первый или второй? Мой учитель говорит, что...

Даламар кашлянул.

– Ты выдаешь наши секреты, мальчик, – сказал он вкрадчиво. – Пойдем, ты задашь мне лично свои вопросы, – и изящная рука эльфа потянула Палина в сторону от отца и братьев.

– Секреты? – удивился Палин. – Что это значит? Что из того, что они услышат, как...

– Это был только предлог, – сказал Даламар холодно. Он пристально смотрел на Палина темными внимательными глазами. – Палин, не делай этого.

Возвращайся домой с отцом и братьями.

– О чем вы? – спросил Палин, смутившись. – Я не могу так поступить. Вы слышали, что сказал Юстариус. Они не допустят меня до Испытания и даже не позволят продолжать занятия магией, пока мы не узнаем наверняка, что Рейстлин...

– Не иди на Испытание, – быстро произнес Даламар. – Брось учебу.

Отправляйся домой. Будь доволен тем, что имеешь.

– Нет! – сердито ответил Палин. – За кого вы меня принимаете? Вы думаете, что я буду счастлив развлекать толпу на сельских ярмарках, вытаскивая из шляп кроликов и золотые монеты из ушей толстяков? Я хочу большего!

– Цена подобного честолюбия велика, как доказал твой дядя.

– И таковы же награды! – парировал Палин. – Я принял решение.

– Мальчик, – Даламар склонился к Палину, сжав холодной рукой его ладонь. Эльф перешел на такой тихий шепот, что Палин не понимал, слышит ли он слова сам или они звучат в его сознании, – зачем они посылают тебя, как ты думаешь? – Даламар посмотрел на совещавшихся между собой в сторонке Юстариуса и Дунбара. – Чтобы Как-то пробраться через Дверь и найти твоего дядю или то, что от него осталось? Нет, – Даламар покачал головой, – это невозможно. Святилище заперто. Один из Стражей постоянно стоит в дозоре с приказом никого не пускать и убивать каждого, кто попытается пройти. Они знают это так же, как знают то, что Рейстлин жив!

Они посылают тебя в Башню – его башню – с одной целью. Ты помнишь старую легенду о козленке, которым заманили в сети дракона?

Недоверчиво глядя на Даламара, Палин внезапно побледнел. Облизав сухие губы, он хотел что-то сказать, но ком в горле помешал.

– Я вижу, ты понимаешь, – сказал Даламар холодно, складывая руки в рукавах черной мантии. – Охотник привязывает козленка перед логовищем дракона. Пока дракон пожирает козленка, охотники набрасываются на него с сетями и кольями. Дракон пойман. К сожалению, немного поздно для козленка... Ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы пойти?

Перед глазами Палина пронеслось видение того, что он знал о дяде из легенд: столкновение со злым Фистандантилусом, окровавленный камень на груди Рейстлина, Фистандантилус вытягивает душу Рейстлина, высасывает его жизнь. Палин содрогнулся, тело его покрылось холодным потом.

– Я сильный, – сказал он, голос его надломился. – Я могу сражаться, как он сражался.

– Сражаться с Фистандантилусом? С сильнейшим волшебником в мире? С верховным магом, бросившим вызов самой Королеве Тьмы и почти победившим ее? – Даламар грустно рассмеялся. – Увы! Ты обречен, мальчик. И никто не поможет тебе. Ты знаешь, что я буду вынужден сделать, если Рейстлин достигнет цели? – Даламар, нахлобучив капюшон, так низко склонилась над Палином, что он чувствовал дыхание эльфа на своей щеке. – Я должен уничтожить его, и я его уничтожу. Мне безразлично, в чье тело он вселится.

Вот почему они отдают тебя мне. Их это не волнует.

Палин отшатнулся от эльфа, но быстро взял себя в руки.

– Я... понимаю, – голос его креп по мере того, как он говорил, – я сразу сказал вам об этом. Кроме того, я не верю, что мой дядя причинит мне вред... таким образом, как вы сказали.

– Не веришь? – Даламар усмехнулся. Рука его прикоснулась к груди.

– Хочешь посмотреть, какой вред способен причинить твой дядя?

– Нет! – Палин отвел глаза, затем добавил, покраснев:

– Я знаю об этом. Я слышал эту историю. Вы его предали...

– И это было моим наказанием. – Эльф пожал плечами. – Отлично.

Если ты решил...

– Я решил.

– ...Тогда предлагаю тебе попрощаться с братьями, в последний раз, как понимаешь. Я думаю, что в этой жизни вы больше не увидитесь.

Эльф говорил бесстрастно, в глазах его не было ни жалости, ни угрызений совести. Руки Палина сжались, ногти вонзились в кожу, но он твердо кивнул.

– Следи за своими словами. – Даламар многозначительно взглянул на Карамона. – Ни он, ни братья не должны ничего заподозрить. Если отец узнает, он помешает тебе уйти. Подожди, – Даламар ухватился за Палина, – возьми себя в руки.

У Палина было сухо во рту, он попытался проглотить стоявший в горле ком, пощипал щеки, чтобы вернуть им цвет, рукавом смахнул со лба пот.

Покусав губы, чтобы они не дрожали, он отвернулся от Даламара и подошел к братьям.

– Ну что ж, братья, – начал он, заставляя себя улыбнуться, – я всегда стоял на пороге трактира, махая вам вслед, когда вы уходили на какую-нибудь битву. Похоже, теперь наступил мой черед.

Танин и Стурм обменялись быстрыми, горящими взглядами, и Палин осекся. Три брата были очень близки и понимали друг друга, как самих себя.