Ольга Мяхар - Мутантка

— Я тебе не дорогая!

Но он уже направлялся к двери.

— Если ты думаешь, что я выйду замуж за такого наглого, самовлюбленного идиота, как ты, — Лад остановился у порога, держась за ручку двери, — то ты глубоко и в корне ошибаешься, я скорее застрелюсь!

Он резко обернулся. Как-то неожиданно оказался рядом со мной и рывком выдернул мою тушку из кресла. Миг — и мои губы обжег поцелуй, от которого все тело бросило в сильную дрожь. Под моей ладонью, зажатой между двух тел, ровно билось его сердце… ровно? Нет. Чем дольше длился поцелуй, тем быстрее и сильнее оно билось — и вот уже мощно колотится о грудную клетку. Я замерла, чувствуя, что и мое бьется не менее сильно. А он все теснее прижимал меня к себе, чуть ли не прожигая насквозь серебром своих яростных глаз.

Миг. И все закончилось, меня отпустили, а он снова пошел к двери. Уже закрывая ее за собой, он произнес, не оборачиваясь ко мне:

— Эта помолвка не была случайностью. Наши генокарты совпали так, что нам суждено было влюбиться друг в друга. Это судьба.

И он закрыл за собой дверь, а я рухнула в кресло, чувствуя, как трясутся колени и бешено рвется из груди сердце.

— Может, ты и прав, — тихо произнесла я себе под нос, — только вот мой генокод был изменен в возрасте двух лет в одной из земных лабораторий. Так что в отличие от тебя у меня есть выбор.

За окном дул пронизывающий ветер, швыряя в стекло пригоршни капель, на камине тикали старинные деревянные часы, перебивая треск пламени, а рядом со мной стояли два императорских телохранителя, отныне готовые отдать за меня жизнь.

— Меня кто-нибудь вымоет или как? — в напряженной тишине спросила ворона.

Ворону вымыли. Мыла лично я, зато уж кардинально. Птичка явно была в шоке, так как сразу семью шампунями ее перышки чистили редко. Можно сказать — вообще никогда.

— Иль, я понимаю, ты переживаешь. Все-таки за один день и с императором познакомилась, и принцессой стала, и мужа нашла… Ай, больно! Так о чем это я? Но это не повод для паники… Ой, это же был мой хвост!

— А я и не паникую, — рассматривая три пера, зажатые в кулаке, сообщила я.

Ворона с ужасом ощупывала остатки перьев, старательно отодвигаясь от меня, но в наполненной до половины и очень скользкой раковине это получалось слабо.

— Иль!

— Чего?

На этот раз я взяла вишневый шампунь и вылила на Кару сразу полбутылки.

— Ай, я же уже чистая! Осталось только облысеть!

Я решительно сдула челку со лба и снова взялась за мочалку. Кара взвыла, но я упорно продолжала экзекуцию, решив отчистить несчастную раз и навсегда.

— Мама!

Через полчаса, вся чистая и похожая на шарик, она сидела на краю ванны, в которой отмокала теперь уже я. Вода здесь доставлялась снизу, и таскали ее близнецы, так что ребятам выпало довольно много работы — наполнять спецбаки в соседней с ванной комнате, чтобы у меня был постоянный доступ к горячей и холодной воде. Ничего, пущай побегают. Им это полезно.

Кара хлопала лапкой по поверхности воды, все еще дуясь на недавнюю чересчур энергичную помывку.

— Слушай, а ты, когда станешь женой императора, меня тоже возьмешь во дворец? — Птичка вскочила и начала ходить по краю ванны, воодушевляясь какой-то новой идеей.

— Угу, как только, так сразу, — пробурчала я, намыливая голову.

Так ведь там я буду самым главным другом императрицы… Ну точнее, пока просто принцессы. А это значит, что буду есть что хочу, купаться в роскоши и все такое? А? Иль!

На меня смотрели две черные пуговки глаз с такой надеждой и предвкушением праздника, что сказать «нет» было решительно невозможно. К счастью, мне в глаза как раз попал шампунь.

— Нет.

Личная трагедия вороны и ее красивый обморок. Я продолжала мыть глаза.

— За что? За что вы родили меня, мама?!

Я только хмыкнула, пытаясь прочесть надпись на этикетке шампуня. Что ж он так жжется-то?

— Нет, ну ты мне скажи, чего ты так сопротивляешься? Другие всю жизнь мечтают. А тебе прямо так на блюдечке с каемочкой империю предлагают и стабильную пенсию к старости.

— Слушай, тут написано, что это шампунь от блох.

— Чего? А ну дай сюда.

Мы с вороной углубились в изучение этикетки.

— Так, и впрямь от блох, а также от других паразитов. А что, есть подозрение?

Я вспыхнула и отняла у вороны бутылочку.

— Нет у меня блох! Просто попался под руку.

— На, держи этот.

Мне в руки сунули что-то пузатое и золотистое. Я снова начала изучать этикетку, выходило, что этот — для шелковистости и с эффектом завивки. Попробуем.

А Кара между тем продолжала:

— Ну ты подумай, как ты сейчас живешь? От получки до получки, причем чаще по шее, честно говоря, а там…

— Так. — Я подняла птичку на руки и уставилась ей прямо в глаза. Кара притихла, не понимая, что меня так задело. — Давай уточним раз и навсегда. Я — мутант. Не принцесса, не императрица и не кто-нибудь еще, а мутант! Им была, сколько себя помню, им и останусь. Но в отместку хочу и буду жить так, как хочется мне, буду делать то, что хочу сама, и ни один император мне не указ. Если ему нужна жена, пусть сам и ищет, а рассчитывать на то, что я, вся такая счастливая и сопливая, брошусь на его щуплую грудь, лобызая и сморкаясь в кофточку, лишь за то, что мне теперь будет где жить и что есть… Ну уж нет! Проживу и сама, без подачек.

— Слушай, — тихо сказала ворона.

— Ну чего тебе еще?

— А почему это у него грудь щуплая? Нет, ну я не знаю — не прижималась, но, по-моему, грудь у него вполне даже ничего. Накачанная.

Я почувствовала, как заливаюсь краской с головы до пят.

— Кара!

Плеск и счастливый смех вороны были мне ответом.

Чистая, свежая и умытая, я стояла в спальне и с интересом рассматривала свое отражение в зеркале. Как и ожидалось, переход на последнюю стадию изменил мою внешность, вопрос — как?

— А мне нравится. — Со стороны постели доносился хруст и бульканье: ворона дорвалась до чипсов с соком.

Я только вздохнула. Если раньше я была этаким длинным скелетиком с немного неправильными, хоть и вполне приемлемыми чертами лица (разрез глаз больше, чем у людей, нос слегка заострен и так далее), то теперь на меня смотрела высокая изящная девушка с удивительно красивыми линиями тела и личиком, по красоте не уступавшим какой-нибудь водяной нимфе. Было во мне что-то неземное, нечеловеческое, но если еще вчера это бросалось в глаза и рассматривалось чуть ли не как уродство, то теперь все будто окончательно встало на свои места и в меня уже вполне можно было влюбиться. Странно.

— Я слышала, — закопавшись по пояс в пакет с чипсами, сообщила Кара, — что у лиц правящих династий всегда очень красивая внешность. Вроде бы это было выведено генетически. Как знак отличия от обычных людей. Так же, как и многие другие свойства, ну там — удивительная память, способность быстро просчитывать вероятность событий и прочие вещи, необходимые правителю.