Дмитрий Чвилев - Темная Империя: Зарождение.

— Ладно, Сен, выключай артефакт, если он еще работает. — начал отдавать команды я. — В деревню мы их все равно не дотащим. Придется вести переговоры здесь. Главное — успеть, пока не стемнело.

Рисковать пальцами не хотелось, поэтому вместо дружественного похлопывания по щекам…то есть по пасти, я принялся легонько пинать вожака. А вдруг цапнет? Лучше уж побыть грубым.

Зашевелившись, зверь очнулся.

— Давай, в человека перекидывайся. Разговор есть.

Рыкнув, оборотень попытался пошевелиться, но потерпел неудачу — веревки держали крепко.

— Если кусаться не будешь — развяжем. — подключился Макс.

Зверь, подумав недолго, кивнул. Понятливый. Пошуршав, компаньон распутал путы, освобождая пленника. Я вспомнил, как во всех фантастических романах герои разрезают узлы, не заморачиваясь с развязыванием. Глупо. Веревка вещь ценная, пригодится еще.

Зарычав, вожак принялся дергаться в конвульсиях, постепенно меняя форму. Всегда мечтал посмотреть превращение в зверя и обратно, не киношное, голливудское, а правдивое.

Шерсть стремительно втягивалась, обнажая гладкую, розоватую человеческую кожу. Когти рассасывались, превращаясь в ногти. Вытянутый волчий нос смялся, укорачиваясь в размерах. С хрустом стали на место суставы. Еще немного подергавшись, оборотень затих. Перед нами на траве валялся голый мужчина, возраст которого мешала определить покрывающая лицо густая борода с бакенбардами. Трансформация завершена.

— А он силен. — хмыкнул внутренний голос. — У них скорость превращения от опыта зависит. Причем возвращение в человеческую форму раза в два дольше. Этот чуть ли не за десять секунд вернулся. Уважаю.

Сплюнув на траву, вожак потер слезящиеся покрасневшие глаза и выжидательно уставился на меня.

— Звать как?

Оскалившись, оборотень, порыкивая, выдал непроизносимый для меня набор звуков.

Сек на корточки перед вожаком, я продолжил.

— Нет, не пойдет. Давай, ты будешь Василием. Всегда мечтал завести собаку и назвать ее Васей. Или Тузиком, на худой конец. Так что если будешь плохо себя вести — быть тебе Тузиком.

— Не говори про собак. Не любят. — посоветовал голос.

— Василий, скажи, я тебя победил?

Ноль реакции. Ладно, попробуем по-другому.

— Р-в-р-в, ыр-ар, рарв, или как ты там себя назвал, я тебя победил?

Мужик злобно кивнул.

— Жизнь сохранил? Не покалечил?

Еще кивок.

— На службу ко мне пойдешь?

Вожак удивленно уставился на меня и, подумав немного, спросил:

— Не продал, как зверя, на потеху людям. И не убил. Я твой должник. Но…Почему ты не как все?

Настал уже мой черед удивляться: — Не как все?

— Ваш брат человек — мелочный. Предать кого-то, ограбить, убить. Мы потому и ушли из деревни, что нам это надоело. Искали нас. Нанимать пытались. Купца подстеречь. Правителя ночью тихо загрызть в опочивальне. Иногда давили, силой заставить хотели. Но разве свободному волку прикажешь?

Голос у вожака был красивый. В меру низковатый, изредка порыкивающий. В нем сквозила неприкрытая звериная мощь.

— Нет, купцов и правителей мы давить не будем. Сами к нам прибегут, о пощаде моля. Не настолько я мелочный. Да и приказывать тебе не буду. Попрошу лишь. Иди ко мне на службу. Поначалу — охранником. Стражем тела моего. От злодеев всяких. — приходилось подбирать слова, стараясь сделать речь проще. — А там посмотрим. Планы у меня наполеоновские. Громадные, в смысле. Убивать только плохих людей будем.

Прислушиваясь к моим словам, оборотень непонимающе кивнул. — А ты не вр-решь. Но…идти на службу…к человеку?

— А чем плохо? Это ваш шанс выбиться в люди. Не за зверей диких вас будут принимать, а за честных волков.

— Позорных. — добавил внутренний голос. Я едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеху.

— Так вот, э-э-э…За честных волков. И условия нормальные обеспечу. Жалованье поставлю. Уважать буду. — вожак уставился мне в глаза. — Хотите стать уважаемыми людьми? Именно людьми. Все будут знать, что вы оборотни, но никто не будет вас бояться. Вас будут чтить и уважать. Тогда поступайте ко мне на службу.

Встав, я закончил: — А хотите и дальше по лесам шнырять, за зайцами гоняясь, да душегубами-зверьми считаться…Оставайтесь здесь тогда. Такие соратники мне не нужны. У которых мнения собственного нет. Устремления к лучшей жизни. И воли к победе.

Вожак оценивающе посмотрел на меня и задумался. Потянулись томительные минуты ожидания.

Наконец, приняв решение, он поднялся, встав напротив меня. Надо же, какой большой. Выше меня на голову, как тот друид из лавки, но в плечах — как гном. Склонив голову, оборотень произнес:

— Я понял. Я буду служить тебе. Но если что-то не понр-равится — уйду.

Меня охватило состояние эйфории. Планы постепенно претворяются в жизнь.

— Великолепно, Р-в-р-в. Надеюсь, ты не против, если я буду называть тебя Васей? Ваше истинное имя, рычащее это, звериное — слишком сложное. Пусть будет Василий. Сокращенно — Вася. — я оглянулся, бросив взгляд на кучу связанных волков. — Развяжи своих братьев и поделись с ними информацией. Ты же вожаком был? Надеюсь, стая примет положительное решение и тоже поступит ко мне на службу. Всем буду рад. Кадры решают все.

Оборотень молча кивнул, развернувшись и направляясь к стае. Я поморщился и бросил ему вслед. — Ах да, и если есть что-нибудь — прикройся. Голые мужики меня отвлекают от важных мыслей.

Надо же, а казалось, что он в набедренной повязке. Макс хохотнул, а Сен, вспыхнув, отвернулся.

— Вот и тащить эти туши не надо — сами дойдут. — подмигнул компаньонам я.

— Вот, можно сказать, у нас и армия появилась. Пусть и небольшая, но сильная. — сказал внутренний голос. — Правда, жрут эти оглоеды похлеще твоего Макса. Убить дешевле, чем прокормить.

— Прорвемся! — беззаботно отмахнулся я. Душа пела и требовала праздника.

Возвращение в деревню прошло в спешке: проводники торопились, надеясь отхватить кусок кабанчика, так что пришлось перейти на легкий бег, чтобы угнаться за ними.

Когда до поселения оставалось всего ничего, я понял, что меня тревожило: семь голых мужиков, бегущих за мной по пятам. Неизвестно, как на них отреагируют жители деревни. Лучше перестраховаться.

— Василий, в лесу переночевать сможете? Вы же без одежды, крестьяне в страхе разбегутся все. Подумают, что это налет содомитов.

Вожак посмотрел на меня исподлобья, явно желая высказать все о моем интеллекте. Я поднял руки в защитном жесте.

— Ой, ну ладно, извини. С меня причитается. Щас в деревню вернемся — я свинюшку-другую куплю и прикажу сюда на опушку принести. Поужинаете. Заодно у вас до утра время есть — вещи свои собрать, в дорогу подготовиться. Сюда вы уже не вернетесь.