Полина Сербжинова - Радужный мост судьбы (СИ)

— Потому что стерва, — огрызнулась леди, разжимая стиснутые когти. Подумала, поправила слегка подранную куртку, стряхнула с неё мелкие комочки земли. — Только не говори, что твоему родственнику было со мной плохо или скучно.

— Не-е-ет, — издевательски протянул старик, — с тобой никто не соскучится, но и долго не проживёт, неуёмная ты наша. Твои супруги от такого счастья предпочитали как можно скорее получить сердечный удар, пару минут похрипеть и бегом отправиться к праотцам — лишь бы тебя не видеть. Никогда не представляла себе такого варианта развития событий, а?

Флейтистки словно не слышали разговора, продолжая жевать и обсуждать шёпотом что-то своё.

— Ты плохо выглядишь, — Вирнисса пропустила колкость мимо ушей и внимательно изучила сгорбленную отощавшую фигуру. — Когда перекидывался последний раз?

— А вот тогда и перекидывался, — окрысился в её сторону дед. — Зачем мне молодость и долгая жизнь, если одна любовь умерла, а вторая ничего обо мне не знает. Сдохну в канаве и ладно. Тебе всё равно не понять — ты не знаешь, что такое дети.

— Жестоко, но верно, — леди выпрямилась. — И глупо. Я была лучшего мнения о вашем роде, Кшаррон производил впечатление мудрого и увёртливого политика, от его племянника я ждала того же.

— Извини, — старик поднялся тоже, оказавшись почти на голову выше жены своего дяди. — Но ты и в самом деле не можешь понять, что я чувствую. Хочу хотя бы раз увидеть свою дочь перед смертью.

— И оставить её без настоящих родственников? — сарказм, льющийся с голоса метаморфы, можно было черпать горстями. — То есть, опять одну, без поддержки, выполняющей прихоти самодура и его семьи, в воле которых она оказалась. Если бы некоторые мужчины думали в первую очередь головой и не исчезали в неизвестном направлении восемнадцать лет назад… Да лучше бы ты её выкрал вместе с матерью!

Она тоже била больно, испытывая несказанное удовольствие от того, что отца Ровены начало корчить в буквальном смысле этого слова. Как ему удалось удержаться от превращения, Шаррмит и сам не понял.

— Нет, — прохрипел он, падая на колени и опуская голову. — Не буду.

— Ну и дурак, — беззлобно констатировала леди. — Непроходимый упёртый дурак! В замке нынче его величество гостит, я из себя столичную певичку изображаю. Ты же был хорошим музыкантом, сможешь подыграть?

— Зачем? — морф перекатился и теперь уже сидел на полу.

— Дочь увидеть хочешь? — Вирнисса наклонилась к съёжившемуся мужчине. — А брак ей хороший устроить хочешь? А чтобы она уехала отсюда в Зелёную Долину, где у тебя и самого дом сохранился? Ведь всего восемнадцать лет прошло. Всего, понимаешь?

Морщины чуть разгладились, но музыкант продолжал упрямо молчать.

— Вот на кого я трачу время, а? — леди капризно всплеснула руками и подняла глаза к стропилам, с которых свисали мотки полуистлевшей бечевы. Висящего среди них ответа не оказалось. — Я уговариваю хама, который оскорбил истинную аристократку до мозга костей, а заодно и сопляка, который сделал неправильные выводы, повёл себя недостойно мужчины и теперь ничего не желает исправлять. Ах, только смерть! Ха-ха…

И она мешком свалилась на пыльный пол. Женщины переглянулись и на всякий случай переместились ближе к дверям, вдруг какой слуга пойдёт — так отвлечь, пока бывшие родственники разыгрывают театр, а заодно и проверяют нервы друг у друга.

— Э! — старик легонько ткнул развалившуюся леди в плечо.

— Не «э», а госпожа певичка, — Вирнисса приоткрыла один глаз и показала обалдевшему от происходяшего метаморфу язык. — Коль попал в замок графа, так придётся выполнять то, ради чего вас сюда привезли. Настраиваем струнные, продуваем духовые и… начинаем репетировать, — она бегло глянула в сторону флейтисток и поинтересовалась, — Сам учил?

— Конечно, — Шаррмит, тяжело покряхтывая, подтянул к себе мешок и вытащил инструмент. — И учил, и натаскивал.

Завидев лютню, леди едва не завизжала от восторга. Но пугать неожиданными воплями слоняющихся по двору слуг не стоило, поэтому она ограничилась выпученными глазами на стебельках и длинным фиолетовым языком, который свесился до самого корсажа.

— Вирнисса, ты в своём репертуаре, — усмехнулся метаморф, пробегая пальцами по струнам. — Да, это «Хрустальная заря». Сейчас настрою и посмотрим, как можно расширить твой список арий и серенад.

— Не боишься, что ограбят по дороге? Лучший инструмент за всю историю Долины!

— А со мной къерры, — Шаррмит мотнул головой в сторону женщин. — Порвут любого в момент и не подавятся.

Подавилась как раз Вирнисса, её выход из дворца с целью развлекательной прогулки становился уж очень познавательным.

— Ты заключил договор с тенями подземелий? — леди отряхнулась и села на старую колоду, валявшуюся около стены. — Сильно рисковал…

— Или они со мной. Какая разница? — старик снова показал белые крепкие зубы в кривой ухмылке. — Важен сам факт их присутствия. Так что будешь петь?

— Помнишь, во дворце твоего дяди устраивали театральный вечерочек с переодеваниями? — Вирнисса откинулась, рассчитывая опереться на стену, но колода покачнулась и она еле успела восстановить равновесие, чтобы не упасть.

— Было такое, — Шаррмит даже не переменился в лице. — Что-то с того вечера осталось в твоей памяти?

— А я ещё не впала в маразм и не страдаю старческим слабоумием, — обиделась леди. — Что играли, то и осталось. Сначала песенка юной пастушки, потом она выходит замуж и сгорает от страсти, потом ария покинутой бабищи. Ну а в конце милая старушка трогательно утирает платочком слёзы на могиле незадачливого мужа, который осмелился променять счастливую и радостную жизнь с ней на любовь знатной женщины. Этакий похоронный марш.

— Ничего не напоминает из твоей собственной жизни?

Шаррмит спросил и напрягся — дама вполне могла за такие слова заехать ему по уху. За невежливое и непочтительное отношение к старшей не только по возрасту, но и по титулу.

— Хам! — шепотом взвизгнула достопочтенная леди и оглянулась на дверь. Подслушивающих вблизи не наблюдалось, иначе къерры бы среагировали. Их слуху, обонянию и интуиции могли позавидовать и сами морфы. — На наивную пастушку я тянула только будучи сопливым ребёнком, и от меня ещё никто не уходил, во всяком случае, по собственной воле, ну а остальное чистое совпадение.

Метаморф решил не продолжать дискуссию, тем более, что ему понравилась перспектива спокойно посмотреть на дочь вблизи.

Быстрые аккорды раскатились каскадом чистых звуков в полутьме сарая. Вирнисса восторженно прижала руки к груди и зажмурилась — возможность снова услышать дивный инструмент повергла её в экстаз.