Истинная для Императора. Любовь по приказу - Сима Гольдман
— А что насчет наших публичных появлений? — спросила я, пытаясь сосредоточиться на важном.
— О, тут я готов быть образцовым супругом, — его голос стал бархатным. — Особенно если ты будешь так же очаровательно злиться на мои поддразнивания.
Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Этот мужчина определённо умел выводить меня из равновесия.
— Может, закончим с формальностями? — предложил он, глядя на часы. — У нас ещё много дел на сегодня.
— Хорошо, — согласилась я, собирая документы.
Их надо было досконально изучить вечером, потому что пока казалось, что из меня делают полную дуру и просто замыливают глаза.
— Можно было бы познакомиться поближе? — глаза Армана блеснули, когда он поднялся и приблизился ко мне.
Я поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри всё переворачивается от его слов. Этот день обещал быть не менее интересным, чем предыдущий.
— Насколько близко? — затаив дыхание, прошептала я.
— Очень, — жаркий шёпот опалил мне ухо.
Он меня точно сведет с ума однажды.
Арман склонился еще ближе ко мне.
— Сегодня вечером, — прошептал он, остановившись позади меня. — В саду.
Его дыхание коснулось моей шеи, посылая мурашки по всему телу. Я почувствовала, как браслет на запястье снова начал нагреваться.
— Свидание? — спросила я, стараясь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрогнул.
— О, Айрин, — его руки легли на стол вокруг моего стула, заключая меня в невидимую клетку. — Я хочу, чтобы мы стали ближе друг к другу. Только ты и я. Под звёздами. В тишине сада.
Его близость сводила с ума. Я чувствовала, как пульс учащается, а колени слабеют.
Он отступил, но его взгляд продолжал прожигать меня насквозь.
— И, Айрин… — добавил он, уже направляясь к выходу. — Надень что-нибудь удобное. Вечер обещает быть… активным.
Дверь за ним закрылась, а я ещё долго стояла, пытаясь прийти в себя. Его слова, его прикосновения, его обещания — всё это кружило голову, заставляя сердце биться чаще. Что же он задумал на этот раз?
41
День тянулся бесконечно долго. Я пыталась сосредоточиться на изучении контракта, но мысли постоянно возвращались к предстоящему вечеру.
Что он задумал? Ничего хорошего на самом деле не представлялось. Очередная каверза.
Служанки помогли мне выбрать очередное платье. Я остановила свой выбор на лёгком наряде из серебристой ткани, который струился при ходьбе. Они уложили мне волосы, украсив их скромной диадемой.
А то ж, мало ли, может кто не признает псевдо императрицу!
Ровно в восемь я спустилась в холл, где меня ждал Голдэйн — единственный свидетель моего странного похода. Он шёл впереди, соблюдая положенную дистанцию, но его взгляда хватило, чтобы усомниться во всём, что я делаю.
— Осуждаете? — всё же решилась спросить.
Он обернулся.
— Удивлён.
Больше вопросов не возникало. Да и повода продолжить разговор.
В саду веяло прохладой и ароматом ночных цветов. Стрекотали сверчки, а в воздухе кружили светлячки, создавая светящийся узор.
В освещённой беседке никого видно не было.
— Дальше я сама.
Голдэйн поклонился, но остался стоять на месте, бросая настороженные взгляды в темноту.
Я сделала несколько шагов вглубь сада и тут же услышала голос Армана.
— Ты прекрасна, Айрин.
Он вышел из тени деревьев, одетый в тёмный костюм. В его руках мерцал небольшой светящийся шар, освещающий путь.
— Думал, ты не придёшь, — признался он, приближаясь.
— А я боялась, что пожалею об этой встрече, — честно ответила я, старательно улыбаясь.
Пусть лучше не догадывается об истинных моих мыслях и страхах.
Он протянул мне руку и положил себе на сгиб локтя.
— Пройдёмся.
Я колебалась всего мгновение. Что-то в его взгляде подталкивало двигаться дальше и довериться ему, но это могло быть очередной игрой. В том числе и моего воображения.
Когда наши руки соприкоснулись, я снова почувствовала знакомое тепло браслета. Оно разливалось по венам, заставляя сердце биться чаще.
Арман повёл меня по извилистым дорожкам сада, о которых я даже не подозревала. Мы прошли мимо фонтанов, статуй и небольших беседок, пока не оказались в одной из них, полностью увитой розами.
Здесь он остановился и развернул меня к себе:
— Поцелуй?
Его слова заставили меня замереть.
— Вот ещё! — вспыхнула я, глядя ему прямо в глаза.
— Ну раз так, то будет и ещё.
Его близость кружила голову сильнее любого вина. Я не знала, что ответить, просто стояла, затаив дыхание, пока он не сделал шаг вперёд, заключая меня в объятия.
Горячие губы накрыли мои неожиданно нежно, что у меня сразу же подкосились ноги. Арман прижал меня к себе крепче, не давая упасть, и поцелуй стал глубже, жарче.
Я пыталась сопротивляться, но тело предавало меня, отвечая на его ласки. Его руки скользили по моей спине, притягивая ближе, а я цеплялась за его плечи, словно за спасительную опору.
В этом поцелуе столько всего было. И страсть, и нежность, и какая-то отчаянная потребность друг в друге. Он словно пил меня, впитывал каждую клеточку моего существа, а я тонула в этом океане чувств, забывая обо всём на свете.
Его язык скользнул между моих губ, и я невольно ответила на этот призыв, растворяясь в ощущениях. Аромат роз вокруг нас кружил голову, смешиваясь с запахом его кожи, а тепло браслета на запястье разливалось по всему телу, усиливая наваждение.
Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Его глаза горели таким огнём, что я невольно отступила назад, пытаясь прийти в себя. Тут же пошатнулась, но Арман поймал вновь в свои объятия.
— Айрин… — прошептал он, проводя рукой по моей щеке. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел этого.
Я не могла говорить. Всё, что я могла — это смотреть на него, чувствуя, как внутри разгорается ответный огонь.
— Но ты ведь просила ещё, — он хищно улыбнулся.
Арман не дал мне времени на размышления. Одним резким движением он подхватил меня на руки, словно я весила не больше перышка.
Моё сердце пропустило удар. Затем второй. А когда он усадил меня на прохладный мраморный стол в центре беседки, я и вовсе потерялась.
Его руки уверенно опустились на мои бёдра, слегка раздвигая их. В его глазах горел такой огонь, что я замерла, не в силах пошевелиться. Он наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мою шею.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, прежде чем его губы снова нашли мои.
Этот поцелуй был другим. Более требовательным. Почти отчаянным.
Его язык настойчиво проникал
