Тая Ханами - Забияка. (Трилогия)

– Может, у тебя есть что-то взамен? - Буркнула я.

– А что, тебе больше не во что одеться? - Почесало маковку начальство. - Я же тебе плачу жалованье…

И этот человек уверял меня, что просмотрел мою память! А про куртку-то, безвинно сгинувшую в растворе, позабыл! И про телефон, кстати, тоже…

– Ладно, не переживай, - подозрительно покосился на меня телепат. - Будет тебе и куртка, и телефон. Только ты фрак все же сними. Послушай старших.

– А что в нем не так?

– Ну ты даешь, мать! - Закатил очи предрассветному небу домовой. - От тебя за версту разит нечистью. Если бы не Шуша, завернувший на огонек, я бы перепугался, честное слово!

– Странно… А почему я ничего не чувствую?

– Может, ты непорочна, как дева Мария? - Высказал предположение наглый домовой. - Или, наоборот, настолько…

– Насколько? - Уловила я подвох в голосе мелкого хозяйственника. - Что?

– Лиса, фрак дается не только за заслуги по спасению козлоногих пастырей, - вмешался волхв в мою перепалку с домовым. - Гораздо чаще…

– Насколько чаще? - Нахмурилась я.

– Не знаю. Но подозреваю, что спасать пастыря удавалась единицам за всю историю суккубов на нашей планете. А вот "спать" с ним…

Я вспомнила Мягкофразова. Судя по поведению Козла, он был всеяден.

– А я тут при чем?

– Ты-то ни причем, - охотно согласилось со мной начальство. - Но в памяти поколений подобный фрак означает, что женщина очень хорошо провела время в компании…

Волхв, не договорив, пристально посмотрел на меня. По-моему, ему нравилось наблюдать за тем, как до меня доходят "прописные истины": а что, если "память поколений" была крепка и в металлисте? И что он, в таком случае, обо мне подумал? Я вспомнила, какими глазами он глядел на одежду от Козла. Конечно, по большому счету, он должен был мне доверять. Но, с учетом того, каким для него выдался вчерашний вечер…

– Ладно, уговорили, - скинула я с себя фрак. - Нет, жечь не дам. Борис Иванович, не найдется ли у вас лишнего холщового мешочка?

– Что, жалко выбрасывать? - Подмигнул мне наставник лазоревым глазом.

Я вертела черную вещицу от Козла. Так, сяк. Выбрасывать, безусловно, было жалко. Когда-нибудь, лет через несколько, тихим зимним вечером, под вой бури и свист поземки, я буду потягивать глинтвейн, смотреть бы на свои трофеи, и вспоминать о том, как мне удалось выжить. И надеяться - на то, что буду жить и впредь.

– Был бы он поменьше… Поставила бы его на полку, рядом с алмазным крестиком Берендея. А то, видишь, замок-то уже тю-тю…

– И впрямь, - подобрался волхв. - Замок! Господи, мы тут на всяких козлов время теряем, а у нас…

Он, не договорив, достал непонятно откуда коробочку, и протянул ее мне:

– Запихивай сюда эту гадость! Расправь… Не на крыльцо, на фрак!!! Ффух, пронесло. Чуть было красоту жилища мне не попортила!

Домовой, с ошалевшими глазами наблюдавший за моими действиями, выдохнул с явным облегчением.

– Вы идете? - Распахнул дверь он.

Однако, сетовавший на нехватку времени волхв не спешил в избушку:

– Гоша, ты накрывай на стол, а я отлучусь на несколько минут.

– Есть! - Метнулся домовой к входной двери.

Я осталась стоять.

– Лиса, тебе пора на совет, - напомнило мне начальство. - Да и завтрак…

– Скоро буду.

– Что так?

Ничего. Просто иногда человеку требуется минут пред тем, как взглянуть в глаза глубоко не безразличному тебе человеку. Человеку, который, возможно, уже стал для тебя чужим.

Когда я вернулась обратно на крыльцо, там ошивался, приплясывая от нетерпения, Гоша. Ни слова не говоря, он схватил меня за руку, и потянул в комнату напротив кабинета начальства. Здесь я никогда не была. В ней было зеркало, шкаф, и куча свободного места.

– Начальство тут что, пляшет? - Скептически оглядела я пустое пространство перед зеркалом.

– Да, выполняет балетные па, - ехидно отозвался домовой. - Крутит тридцать четыре фуэте.

Я невольно представила себе эту картину. Вместо брюк - пачка, вместо свитера - белая майка. Не корсет же!

Гоша фыркнул.

– А почему тридцать четыре? - Вспомнился мне ответ домового.

– Чтобы приму Большого Театра переплюнуть! Лиса! Когда же ты повзрослеешь?!

В голосе домового звучали интонации волхва.

– Ни-ког-да.

– Ну и ладно, - неожиданно покладисто отозвался Гоша. - Держи, - протянул он мне какую-то одежку.

Я осторожно взяла в руки не то удлиненный приталенный жакет, не то полупальто. Изящное до умопомрачения. Легкое, как перышко. Практически цвета морской волны - совсем как глаза волхва, когда тот смотрит на Владычицу Катери… Стоп.

– Я это не возьму.

– Хозяин сам велел тебе это выдать.

– Я в нем замерзну. Оно весит, как моя джинсовая рубашка, а на улице мороз.

– Нет. Оно волшебное и потому теплое.

– Мне зеленый не идет.

– Оденься и посмотрись в зеркало.

Я пожала плечами, однако последовала совету. Глянула… Пальто мне однозначно шло. На меня из зеркала смотрела юная, элегантная, невероятно красивая молодая леди. Это была не я. А вот ниже, там, где отображались джинсы… Черт, они же были светло синими! А ботинки - песочного цвета. Теперь они были под стать верху - может быть, на тон, или на полтона темнее.

Хмм, как сказал бы волхв.

– А платочка шейного у тебя не найдется? И шапочки?

– Для тебя - все, что угодно, - прижал Гоша лапки к груди. - А пальто, вообще-то, с капюшоном.

– Я не рассмотрела.

– И какая ты после этого женщина?

– Драконоподобная, Гоша, драконоподобная.

Домовой вздохнул. А мне вспомнилось, как два года тому назад меня одевала Танька. Укладывала волосы, мазала ресницы фирменной тушью Жозефины. Тогда мне это не помогло. И где она, Танька, сейчас?

Я принялась расстегивать деревянные пуговицы.

– Погоди, - мотнул головой домовой. - Не хочешь быть красивой - не хоти. Но пальто все же оставь. Полезное оно.

– Правда?

Это в корне меняло дело:

– И каковы его свойства?

– А тех, что ты увидела в зеркале, тебе не достаточно?

– Нет.

Гоша презрительно окинул взглядом невероятно красивую меня.

"Ну и дура", - услышала я его мысль.

– Вероятно. Но, может быть, ты соизволишь озвучить список достоинств моей гипотетической обновки?