Василий Головачев Головачев - ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЗВЕРЯ

— Ну что там, Филин? — пропищал в наушнике рации голос дежурного. — Где он?

— А хрен его знает! — огрызнулся толстомордый охранник. — Чертовщина какая-то! Здесь его не видно!

— Проверь кабинеты.

— В левом крыле проверил, остались правые, для VIP-персон.

— Проверь все!

Толстомордый повиновался, достал ключи и стал одну за другой открывать двери в комнаты отдыха. Проверив последнюю дверь в левом крыле здания, перешел в правое, где за прозрачной перегородкой располагались владения директора клуба и куда доступ посетителям без особого разрешения был воспрещен. Однако дверь в перегородке оказалась открытой, и озадаченный парень доложил об этом старшему дежурному по рации.

— Он там, — отреагировал дежурный. — Не входи. Я доложу кому следует. Приедут люди и займутся этим стариком.

— Колдун он, что ли? Нас охмурил и дверь открыл!

— Спускайся, не ломай голову понапрасну, не наше это дело.

Охранник вернулся к своему посту и возбужденно заговорил с напарником, делясь с ним впечатлениями от визита странного незнакомца.

Тот, о ком они говорили, в это время обследовал кабинет директора клуба и пришел к выводу, что его здесь ждали. Когда он заканчивал «лоцирование» пространства здания «третьим глазом», на огромном роскошном столе директора вдруг сам собой включился магнитофон:

— Располагайтесь поудобнее, Тарас Витальевич, я скоро буду. Генрих Герхардович сомневался, что вы найдете след, но я был уверен в ваших способностях. Кстати, девушка действительно находится в яхт-клубе, но я не рекомендую искать ее самостоятельно. Как только вы предпримете шаги в этом направлении, мои мальчики ее прикончат Магнитофон умолк.

Оцепенев, Тарас ждал продолжения, понимая, что проиграл, но все было тихо, лишь росло ощущение обиды и обмана. Великого обмана! Потому что его вычислили еще до того, как он сам вычислил местонахождение Тони.

В недрах здания возник легкий шумок.

Тарас встрепенулся, выскочил из кабинета в коридор, прислушиваясь к развертке спецгруппы, которая подъехала к яхт-клубу, хотел было встретить ее как надо… и разжал кулаки. Тоне это не помогло бы. Он не знал точно, где ее спрятали, и не мог рисковать ее жизнью без надежды на успех

Глаза зацепились за выключатель на стене. Под ним висел белый прямоугольничек с отпечатанной на машинке надписью: «Конец света».

Тарас невольно усмехнулся. В яхт-клубе работали люди с юмором. Еще раз просканировав объем здания «третьим глазом», он вернулся в кабинет директора и сел на кожаный диванчик в позе фудодза. До прихода спецназа у него еще оставалось время для энергонастройки.

Когда в кабинет ворвались трое парней в пятнистых комбинезонах, в шлемах, с пистолетами-пулеметами в руках, — знаменитый десантно-диверсионный отряд «Гамма», — он встретил их улыбкой, разведя руки в стороны.

— Заходите смелее, братаны, мы тут плюшками балуемся.

— Руки! — заорал первый боец спецгруппы, как он это делал не раз. — На пол, быстро!

— Зачем же на пол? — тем же доброжелательным голосом проговорил Тарас. — Я не вооружен и жду вашего начальника…

— Руки на затылок, сука! — Спецназовец направил ствол пистолета-пулемета в живот Горшину, не подходя к нему; видимо, он получил инструкции не приближаться к объекту задержания. — Яйца отстрелю! Считаю до трех…

В следующее мгновение Тарас растворился в воздухе, и по кабинету пронесся ураган, круша дорогую мебель, швыряя бойцов спецгруппы друг на друга, на стены, срывая с них шлемы и отбирая оружие. Больше всех досталось первому бойцу, угрожавшему отстрелить яйца. Ураган ударил его о стену, затем об пол и наконец врезал между ног, после чего здоровяк свел глаза к переносице и потерял сознание.

— Никогда не ругайся зря! — наставил на него палец Тарас. — Даже если очень страшно.

— Отлично сработано, Граф! — раздался из коридора чей-то рокочущий густой голос.

В кабинет вошли два гиганта в фиолетовых костюмах с ничего не выражающими лицами, встали у косяков двери, и еще двое крупногабаритных парней ввезли в кабинет инвалидную коляску сложной формы, в которой удобно расположился президент Российской энергетической компании, президент «Купола» и эмиссар Монарха Тьмы Эдмонд Анатольевич Рыжайс.

Он улыбался с видом ворчливого любящего отца, а в глазах клубилась мгла, и Тарас содрогнулся, встретив его взгляд. За коляской вошел с озабоченным видом Генрих Герхардович Елынин, остановился чуть позади босса, разглядывая тела своих подчиненных на полу кабинета.

— Вы, несомненно, лучший ратный мастер из всех, кого я знаю, — продолжал Эдмонд Анатольевич. — Ведь прежде, чем появиться здесь, вы должны были пройти своего бывшего коллегу Дмитрия. Не так ли?

Тарас молчал, начиная готовиться к новой схватке, быть может, самой жестокой по сравнению с прежними. Ему предстояло драться не просто с профессионалами антитеррористической группы, с телохранителями Рыжайса, вооруженными до зубов, но с воплощением Конкере, обладающим магическим оперированием на базе метаязыка. А противопоставить ему он мог только силу воли, знание «живы» и кое-какие тайны Круга, четко осознавая, что этого мало.

Президент Купола тоже с любопытством глянул на бойцов группы «Гамма», покачал головой, посмотрел на Ельшина,

— Вашим профи еще учиться и учиться, дорогой Генрих. Против таких мастеров, как господин Горшин, они не тянут.

— Пусть он их потренирует, — проворчал Ельшин. — Это был бы самый лучший выход. Но ведь он не согласится. — Полковник посмотрел на Тараса. — Или согласишься?

Тарас молчал.

Эдмонд Анатольевич усмехнулся, кивнул своим слугам:

— Приведите их в чувство и уберите.

Гиганты в фиолетовых костюмах вытащили тела спецназовцев в коридор, снова стали в дверях, как монументы. Другая пара подкатила коляску директора к столу. Один из громил достал откуда-то блюдо с экзотическими фруктами, протянул своему господину. Рыжайс взял двумя пальчиками фиолетового цвета плод размером с яблоко, посмотрел на Тараса, не сделавшего ни одного движения.

— Хотите попробовать, Граф? Это мангостин. Рекомендую, очень полезный и вкусный фрукт.

Он щелкнул пальцами, гигант-слуга взял мангостин, разрезал на две части, снял верхнюю, нижнюю отдал хозяину и протянул ему платиновую ложечку. Эдмонд Анатольевич погрузил ложечку в нутро мангостина и стал извлекать белоснежные дольки сердцевины, зажмурил глаза.

— Вай, как здорово!

Последнее слово он произнес рокочуще, с гортанными интонациями, и по комнате прокатился тугой упругий вихрик силы, качнувший людей. Конкере внутри Рыжайса демонстрировал свое присутствие.