Майкл Роэн - Полуденные врата

Темнота всё быстрее сменялась серым сумраком. Над поездом все ещё реяли огромные крылатые тени, но вдруг они взмыли в небо и исчезли. Как там Шимп, подумал я, бьется там небось в одиночку. Нет, я не могу его бросить! И, держась за бок, зажмуриваясь от боли при каждом вздохе, я заковылял за поездом.

Когда перед глазами у меня прояснилось, я увидел за поворотом железнодорожную выемку, а за ней, впереди, показалась целая сеть разветвляющихся путей. Неудивительно, что поезд замедлил ход. Наверное, мы уже у самого аэровокзала – а там свет, там безопасность.

– Joengen!

Я чуть не столкнулся с Шимпом, бегущим по рельсам мне навстречу.

– Ты не расшибся, nee? – схватил он меня за плечи.

– Nee, я хочу сказать, не слишком. А ты-то как?

– Тут задели, там тяпнули, но gezond [32]! Я не видел, как ты упал, слишком был занят, но вдруг они все разом отстали, я оглянулся – тебя нет! Я соскочил и побежал вдоль путей, испугался, что мы тебя обронили.

– Что значит «они отстали»? Ты больше не…

– Если б мог, спалил бы их всех дотла!

– Что это? – Я в ужасе уставился на поезд. С него водопадом сыпались квадратные фигурки и мчались по путям к нам. Шимп столкнул меня в кусты, и я грохнулся не хуже, чем только что с поезда, он сам нырнул за мной, пронзительное карканье прорезало воздух, и длинные желтые когти начали прочесывать заросли.

– А теперь бегом! – рявкнул Шимп и, не дожидаясь, пока я встану, рывком поднял меня на ноги. – И несись что есть мочи, joengen! Теперь они уже охотятся не за твоим ящиком, а за тобой!

Я не стал терять времени на вопросы. Задыхаясь, мы карабкались по крутому косогору, в основном на четвереньках, у Шимпа это здорово получалось. Под ногами хрустели битые бутылки, за одежду цеплялась трава и ветки шиповника.

– Наверх! Наверх! – кричал Шимп. – Мне бы только дотянуться до проводов…

Но заросли вдруг кончились. Мы с минуту поколебались, затем бросились со всех ног через открытый участок. Однако тут нас уже поджидали, выстроившись в шеренгу, маленькие дряни. Они натягивали тетиву луков, вставляли копья в свои копьемёты. Их собратья ползли вдоль путей и копошились в кустах, норовя окружить нас. А в небе на фоне серых туч парили, спускаясь, хищные тени.

Шимп покрутил рукой посох:

– Черт его знает, что было в этих бутылках, через которые мы скакали, может, алкоголь или керосин. Надо было посмотреть…

– Ну чего там! Очень сожалею, что втянул тебя в эту переделку, Шимп!

– Сожалеть надо о тебе. Мне они особо плохого ничего сделать не могут. А вот задачу мою – охранять тебя и твой груз – я, выходит, выполнить не сумел. Если бы нам задержать их ещё на несколько минут…

– И что тогда?

Маленькие негодяи сжимали круг, злобные черные тени реяли на фоне бледного светлеющего неба.

– Рассвет. Но солнце ещё не поднимается.

– Шимп, но ведь мы же в выемке!

С минуту он недоумевал, потом разразился громким смехом и внезапно высоко поднял свой посох, крутя его так, что это напоминало замедленную съемку. И золотые кончики поднятого посоха вспыхнули и заблистали, как зеркала, отражая пылающий край солнца, поднимающегося из-за горизонта. И от этого солнечного пламени посох запылал тоже, a kuro-i завопили и зашатались, словно их ослепили. На них дождем посыпались искры, а каждая капля ещё моросившего дождика вспыхивала всеми цветами радуга.

Над головой проскользнули размахивающие крыльями тени. Я содрогнулся, поднял глаза – и ничего не увидел. Ничего, кроме четырех темных грозовых туч, подсвеченных красным по нижним краям. Свежий ветер гнал их вдоль целого архипелага черных и золотых облаков, пробужденных рассветом. А на путях и на насыпи, на крышах вагонов – ни одного отвратительного гнома, только тот же свежий ветер играет какими-то сухими, лохматыми листьями.

Еле дыша, мы с Шимпом добрались по путям до сомнительного прибежища – пустой сигнальной будки – и смотрели оттуда, как платформа с нашим грузом медленно вползает в грузовой терминал аэропорта. Там её должен был встретить Дейв, ему предстояло наблюдать за разгрузкой и ускорить сопутствующие ей формальности.

– Думаешь, теперь контейнер в безопасности? – спросил я.

Шимп ответил загадочным восточным кивком.

– В большей, чем прежде. Спираль израсходовала свои силы. Думаю, они потратили больше энергии, чем можно, и все попусту. Теперь они надолго замолкнут. И ведь всё это, – он бросил на меня острый взгляд, – и всё это из-за тебя. Ни стрелы, ни копья не были отравлены, нас атаковали, но не пытались убить. Конечно, они похитили бы контейнер, если бы смогли. Но из двух добыч они выбрали тебя. Знаешь, о чём это говорит?

Я до того устал, что не то что думать – говорить был не в состоянии.

– Не имею ни малейшего представления!

– Они полагают, что при твоей помощи так или иначе получат контейнер, а может, получат и ещё что-то. Видно, они знают, как заставить тебя повиноваться им, каким-то чудом они заставят тебя делать то, что им нужно. Им важно заполучить тебя – so? [33]

Он поддел концом посоха крутящийся сухой лист и пригвоздил его к земле. Я взглянул на этот листок – длинный, тонкий, до того увядший, что и узнать его было трудно, – узкий лист гигантского бамбука.

ГЛАВА 4

Дежурный клерк в отеле сразу узнал меня. Он ухитрился каким-то образом сделать элегантный приветственный жест в индийском стиле и одновременно выложить на стойку ключи и почту.

Посыльный – тайский паренёк, с виду умирающий от голода, – подскочил с тележкой и стал грузить мои чемоданы, но длинный, изящно упакованный сверток с наклейками «Бьющийся антиквариат» я оставил при себе. Не знаю, как бы я пронёс меч без подобной упаковки через таможенников и охрану аэропорта. Но наклейки сделали своё дело.

Как и большинство тайцев, посыльный только выглядел таким хрупким. Он лихо сгрузил мои чемоданы, словно это были перышки, налил мне прохладительный напиток, сунул в руки приглашение в самое непристойное кабаре и гордо сообщил, что подрабатывает ещё и в Тайском боксерском клубе, но уж не официантом, конечно, так что я могу прийти и сделать на него ставку. Внушительные чаевые избавили меня от него, и, оставшись один, я тотчас принялся за почту. Приветствия от наших бангкокских агентов, факс из моей конторы, сообщавшей, что никаких новостей нет, извещение от Дейва, подтверждающее наш телефонный разговор, – он звонил, когда я ещё был в воздухе: контейнер благополучно прибыл. Больше ничего. Я сел поудобнее, залпом выпил пиво и взял другую бутылку. Все прекрасно, но того извещения, которое я ждал больше всего, не было – ни звука от Шимпа.

Он уверял меня, что в самолете я буду в полнейшей безопасности.