Кристофер Раули - Чародей и летающий город

– Дело рук какого-то чародея. Двух мнений быть не может.

– Да, сэр, вы правы, но…

Сирина в испуге уставилась на юношу.

– Так ты признаешься? Дело рук чародея! Ты что, шпион? Послан причинить вред моей дочери?

– Что вы, Ваше Величество, ничего подобного. Я простой купец из Молутна Ганги.

– Что же ты, в таком случае, делаешь здесь, во дворце? Как ты попал в покои моей дочери? С каких это пор простые купцы входят в апартаменты принцессы без моего разрешения?

– Я… мне посчастливилось помочь принцессе в одной затруднительной ситуации. Сегодня утром. В результате моя одежда пришла в негодное состояние, и принцесса была столь добра, что предложила мне позавтракать с ней и принять ванну.

– Что?! Ты принимал ванну вместе с моей дочерью?

– Да нет же, сэр, совсем наоборот. Я принимал ванну один. Принцесса принимала ванну одна. Уверяю вас, что мои намерения относительно вашей дочери носили самый невинный характер.

– Твои намерения? Что за наглая чушь? Кем ты себя возомнил? У тебя хватает нахальства иметь «намерения» относительно моей дочери, не спросив моего разрешения даже для проформы? Шатаешься по моему дворцу! Несомненно, шпион какого-нибудь волшебника. Ну, мы это выясним, дай срок. – Король обратился к стражникам:

– Уведите его, заприте и не спускайте с него глаз. Я так этого не оставлю.

– Но, сэр, я же не сделал ничего дурного! Это все недоразумение! Спросите принцессу!

– Спросить принцессу Сирину? О чем? – король вперил взгляд в дочь. Глаза Сирины потемнели.

– Я ничего не знаю, – пробормотала девушка.

В отчаянии Эвандер повернулся к стражнику, который впустил их с принцессой во дворец:

– Ты же был там, ты же видел, как мы вошли. Разве я вошел не вместе с принцессой?

Стражник с каменным лицом ответил отрицательно:

– Ни разу тебя раньше не видел. Не знаю, что это взбрело тебе в голову.

Терпение короля Агранта лопнуло:

– Уведите его. Через три дня, в день Всех Святых, мы отдадим его на съедение львам.

– Львам? – в ужасе переспросил Эвандер.

– Именно, – ответил король. – За ними уже бог знает сколько времени не могут ухаживать как следует. Бедные зверюшки, столько лет им не перепадало даже самого захудалого заключенного. Ты им пойдешь на пользу. И толпе это понравится.

– Но, Ваше Величество, я же ничем не заслужил подобной участи!

Король Агрант пристально посмотрел на пленника, протянул руку и потрогал кожу на его груди, там, где шершавые наросты были наиболее крупными.

– Точно дело рук какого-нибудь колдуна! Подходящее мероприятие для заключительного дня состязаний волшебников. Бросим тебя львам, а потом поприветствуем победителя – жениха моей дочери.

Этого Сирина уже не выдержала. Девушка сбежала по ступенькам и исчезла за поворотом коридора.

– Идите за ней, убедитесь, что принцесса в безопасности. Если она причинит себе хоть малейший вред до конца недели, то львам достанется уже не один заключенный. Я ясно выражаюсь?

Стражник потопал вслед за Сириной. Остальные поволокли Эвандера прочь.

   Глава 16   

агический турнир продолжался. Каждый вечер волшебники сражались в поле за городскими стенами, и Сирину заставляли присутствовать на всех поединках. Все хотя бы мало-мальски похожие на людей волшебники один за другим терпели поражение. Вскоре стало вполне очевидно, что в решающем поединке турнира сойдутся древний Гадджунг с Черной горы и Сине-Зеленый волшебник из Сонкадо. Оба претендента были равно отвратительны, и физически, и морально. А ведь именно ради победы над Гадджунгом король Монжона затеял этот турнир, надеясь найти для города защитника.

Ночами Сирина плакала, днем молилась, открыто – Пернаксо и втайне – Великой Восточной Матери.

Время от времени мысли принцессы возвращались к красивому юноше, вызволившему ее из рук олуха Бвенто. Но потом приятные воспоминания о совместной прогулке и путешествии во дворец по лабиринту вытеснялись мыслью о жуткой коже, покрывавшей грудь и спину юноши. Сирина вздрагивала от омерзения, смешанного с раскаянием, и вспоминала рассказ Эвандера о его злоключениях. Он, как и сама принцесса, стал жертвой волшебника. Но Сирина не вступилась за него, не смогла ему тогда поверить. Отец не стал бы ничего слушать в любом случае, и мужество изменило девушке. Теперь и она, и ее спаситель обречены. Завтра – финальный поединок. В дополнение ко всем празднествам предстоящего вечера король распорядился бросить королевским львам шпиона, вторгнувшегося на территорию монжонского дворца. А апогея празднества достигнут послезавтра, когда принцессу выдадут замуж за чародея.

К этому времени львы сгрызут даже кости Эвандера.

Над городом нависло такое напряжение, что подобное варварское увеселение было просто необходимо. В тени города, у городских стен, ютилось множество бедняков, голод достиг критической точки. После проклятия чародея тысячи людей были вынуждены покинуть свои земли и пришли в Монжон – молить богатый город о милостыне. Развелось невиданное число воров и бандитов. Городские ворота на ночь приходилось закрывать, а дозорных стало в пять раз больше. И несмотря на это, днем в толпе орудовали карманники, а ночью в темных переулках – разбойники. Оголодавшие, истощенные бродяги готовы были продать самих себя на любых условиях.

На растерзание львам никого не бросали уже давным-давно. Варварская казнь Эвандера должна была встряхнуть народ и лишний раз напомнить, что правителем города, командующим армии и королевской стражи по-прежнему является король Агрант. На растерзание львам, может статься, бросят и еще кого-нибудь. Это, кстати, поможет сэкономить на корме для королевских любимцев – животные каждые три дня съедали столько же мяса, сколько весили сами.

«Долг» – только это принцесса и слышала от родителей. Она была обязана исполнить свой долг и спасти город. Без ее участия все попытки освободиться от чародея с Черной горы обречены на неудачу.

В ответ Сирина кричала, что чародей с Черной горы открыто принимает участие в турнире и, похоже, победит в нем.

Все напрасно! Неужели родители действительно собрались отдать дочь своему злейшему врагу? Ее протесты ничуть их не трогали. В конце концов Сирина осознала, что король собирается откупиться от чародея родной дочерью и ничто его не остановит.

Так оно и было. Король даже направил к принцессе верховного жреца Пернаксо – старика Колтрабеса, – чтобы провести подготовительную беседу. Колтрабес не был чародеем, но все же имел некоторое отношение к магии.