Ричард Кнаак - Волчий шлем

— Самые жестокие войны — это войны между братьями, — покачал головой лорд Петрак. — Ваша встреча с Д'Шаем может оказаться опасней, чем сам Разрушитель!

— Но эта встреча может положить конец нападениям волков-рейдеров. Я хочу знать, почему они меня помнят — а здесь, в Землях Мечты, не помнит никто!

Повисло неловкое молчание. На левое плечо Повелителя Стражи опустился ворон. Лорд Петрак погладил птицу:

— Должно быть, Хаггерта волнуют результаты твоего» испытания «.

Грифон нахмурился:

— Я бы сказал, результаты более чем неопределенные.

— Напротив! Ты сразился с исчадьями Разрушителя — и уничтожил их. А ведь ты запросто мог присоединиться к ним и убить нас обоих — или, во всяком случае, попытаться.

— Он не мог бы! — взвилась Тройя, молниеносно выпустив когти, но тут же осеклась:

— Ох… простите меня!

— Ты веришь в него, котенок, так же, как и я. — Воля Леса пересадил ворона на правое плечо и что-то шепнул ему. Птица несколько раз пронзительно каркнула. Петрак кивнул и прошептал еще несколько слов, затем простер руку — и выпустил ворона.

— Верно. Он от Хаггерта. Надеюсь, я его успокою. У тебя осталась только одна трудность. Это — твой проводник, некто Джерилон Дейн.

— Этот! — На сей раз Тройя не стала извиняться за выпущенные когти. — Он убил котят! Мою семью!

— Нет. Он действительно в ответе за многие смерти — но это было в бою. Джерилон Дейн был офицером арамитов, одним из самых просвещенных и воспитанных. Это его и погубило. На него натравили бегунов. Он опорочил себя в глазах Стаи тем, что не шел напролом и проявлял сострадание — черту, которую волки-рейдеры в течение столетий пытались вытравить из своих воинов.

— Я составлю свое мнение после того, как поговорю с ним, — сказал Грифон. — Живым существам свойственно меняться. Так в чем трудность? Вы не доверяете ему?

— Хаггерт, кажется, доверяет. Мрин-Амрин… Вот он, пожалуй, нет. Остальные Повелители Стражи согласятся с любым нашим решением. Загвоздка в другом: Дейн отказывается идти с тобой в Канисаргос. Считает, что для него это верная смерть. Одно чудо уже свершилось, говорит он; второму не бывать. И я не могу упрекнуть его за это. Если посмотреть с его точки зрения…

Грифон прекрасно понимал точку зрения бывшего волка-рейдера, понимал он и то, какие увлекательные возможности сулит ему жизнь в Землях Мечты…

— Этот человек был командором арамитов. Высокий чин!

— Да. Был.

Грифон встал:

— Еще раз прошу у вас прощения, лорд Петрак. Мне пора идти. Смогу я уговорить этого Дейна проводить меня в Канисаргос или не смогу — но я должен с ним поговорить!

Воля Леса нахмурился, насколько позволял его олений облик:

— Не понимаю…

Грифон посмотрел на Тройю, но та покачала головой — ей тоже был непонятен ход его мыслей.

— Ни вы оба, — сказал бывший правитель Пенаклеса, указывая на Тройю и Петрака, — ни кто-либо другой в Землях Мечты ничего не знает обо мне.

— И не мудрено! — воскликнул Воля Леса. — Среди нас мало таких, кто дожил с тех давних времен до нынешнего дня — война сделала то, что не под силу природе, — но хотя бы кто-нибудь должен помнить?

— Кто же?

— Шейдерол, конечно, но это потому, что он…

— Потому что он — слуга Разрушителя, — подхватил Грифон. — Джерилон Дейн тоже был одним из них. — Птицелев скрестил руки на груди и усмехнулся — жестко, безрадостно. — И если он не захочет выкладывать сведения о моем прошлом, я вырву их из него когтями!

— Ничем не могу помочь, — отрезал бывший волк-рейдер. — Мне нечего тебе сказать.

В долгой и пестрой жизни Грифона его не раз охватывал гнев, но птицелев всегда гордился тем, что умел сдерживать себя.

На этот раз хладнокровие изменило ему.

Дело происходило в той самой комнате, где Хаггерт и Мрин-Амрин допрашивали его в первый раз.

Кроме них двоих, здесь собралась еще добрая дюжина народу. Нелюди — или» Безликие «, как предпочитал называть их Моргис, — с видимым равнодушием ждали исхода собрания. Моргис и Тройя тоже были здесь. Еще один Повелитель Стражи — худой лысоватый человек с длинной флейтой в руках — восседал рядом со своими товарищами. Ни Хаггерт, ни Мрин-Амрин не сделали попытки представить его другим.

И, конечно же, бывший волк-рейдер Джерилон Дейн.

Дейн был не робкого десятка. Он оказался очень молод, но птицелев сразу распознал в нем бывалого воина: в лице Дейна было нечто такое, что Грифон видел всякий раз, глядясь в зеркало.

Если этот Дейн не трус — значит, он просто не желает рассказывать то, что ему известно…

Грифон принял свой изначальный облик. Схватив арамита когтистой лапой за ворот рубахи, он подтянул его к себе так, что нос Дейна оказался всего в дюйме от острого клюва птицельва. Дейн, к его чести, не издал при этом ни звука — только громко сглотнул.

— Ты расскажешь мне, — начал Грифон, с силой нажимая на каждое слово, — то, чего не помнят обо мне мои собратья и я сам, но чем так озабочены твои бывшие хозяева. Иначе ты сейчас же узнаешь, почему даже самые крупные и дерзкие хищники предпочитают обходить грифонов стороной.

Джерилон Дейн улыбнулся (что выглядело весьма зловеще, поскольку арамиты почти никогда не улыбались) и спокойно, но решительно оторвал руку Грифона от своего ворота. Грива птицельва встала дыбом, он занес уже руку для удара — но Дейн по-прежнему выглядел невозмутимым.

Из-за спины Грифона раздался голос Хаггерта:

— В этих стенах не прольется кровь, Грифон. Пусть даже нам придется применить силу иного свойства.

— В этом нужды не будет, — презрительно фыркнул арамит. — Если эта бестолочь перестанет вопить и соизволит слушать, то все поймет.

— Я тебя прекрасно понимаю, грязный шакал.

На этот раз ощетинился Дейн, хотя, конечно же, по-другому:

— Ты опять не слушаешь! Я не могу рассказать тебе о том, что ты хочешь узнать, потому что ничего не помню!

Грифон попятился и замер, точно громом пораженный.

— Что? — переспросил он, придя в себя. Джерилон Дейн снова с презрением ухмыльнулся:

— Едва проснувшись в одной из комнат этой цитадели, я сразу понял, что с памятью творится неладное. Я забыл все, что хотел рассказать в обмен на свое спасение — в том числе и то, что касается тебя. Поняв, что случилось, я испугался, что хозяева Сирвэка Дрэгота отправят меня назад, к бегунам.

— Мы никогда так не поступаем, — заверил его Хаггерт.

— Откуда мне было это знать? Вы-то не выросли под властью Повелителя Стаи, не говоря уж о моем господине, Разрушителе. Я думал, хоть кто-то из вас сохранил в памяти какие-то знания…

— Мы понесли большие потери, — с болью произнес Мрин-Амрин. — Многие из старейших Стражей погибли… — Оба его голоса умолкли, не доведя мысль до конца, но никто не попросил его продолжить.