Алла Щедрина - Вампир в Клане. Инструкция по выживанию

— Наш герой-любовник решил поохотиться за сильфидами и наядами. С русалками не связывайся только, они не посмотрят, что праздник, притопят за милую душу!

— Отпросился у Грома? — На тираду Раста Эштин внимания не обратил, зато сразу отметил появление вампира.

— Угу, — буркнул Хеннер и поинтересовался, не желая верить в положительный ответ, хотя и предчувствуя его неизбежность. — Ты на бал?

— Ну да, — как само собой разумеющееся отозвался тот.

— Нечисти? — уточнил вампир. Эштин наконец соизволил оторваться от своего — наиважнейшего на данный момент — занятия. И спокойно сообщил:

— Мне любопытно, ни разу на таких праздниках не был.

— А что, людей вот так запросто туда пускают?

— Я у Карло выиграл. И откупным назвал пропуск на бал, — объяснил парень.

— Карло? — переспросил вампир.

— Вагонный, тот, с зеленым шейным платком.

— Эштин сначала попросил, чтобы пригласили тебя, — сообщил Раст. М-мать твою! Гениально. Зато теперь понятно, кому он обязан приглашением. Именно Эштину, а не вагонным, то-то у вампира не складывалось — какого мелочевка дурью мается? А мальчишка в своем репертуаре. Ему что, неприятностей мало?! Ладно. Решил же уже на Эштина не злиться. Раст, тем временем, закончил:

— Но Карло сказал, что тебе приглашение не нужно, ты и так имеешь полное право там присутствовать. Последняя фраза телохранителя явно подразумевала вопрос — мол, и какое отношение ты имеешь к нечисти? Вампир мысленно пожал плечами и выдал заранее заготовленную отмазку. Не пригодилась для Грома, что ж, сейчас можно воспользоваться.

— У меня дед оборотень. Причем вампир даже почти не врал. С материнской стороны действительно, кажется, пра-пра-прадедом затесался оборотень.

Представляя ту, что связалась с перевертышем, вампир только и мог признать, что дуры-бабы бывают редкостными извращенками, что вампиры, что люди… Не говоря о том, что из-за примеси чужой крови лишь начиная с бабки матери ее семья вновь стала обладать всеми способностями чистокровных вампиров.

— А, квартерон, — кивнул Раст. — Как Мадж.

— Мадж?! — вампир удивился. Обычно он легко определял нечистокровных людей. Но на телохранителя-ловеласа и не думал даже.

— У него бабка водная нимфа, — объяснил Раст. — Если столкнетесь, попроси познакомить, говорят, красавица. А, тогда понятно. Родство с элементалями стихий никак не влияло на свойства расы, только усиливало магический потенциал, причем в течение многих поколений. Скажем, если дура-прабабка Хеннера заимела бы ребенка не от оборотня, а от духа воздуха, вампирские способности у Хеннера были бы на порядок выше. И это несмотря на весьма дальнее родство. Впрочем, что это он размечтался… А вот что хуже, на празднестве наверняка будет присутствовать и Мадж. Впрочем, может они и не встретятся, в такой толпе-то. Приготовления Хеннера к празднеству состояли отнюдь не только в переодевании. Свой наряд вампир экипировал кое-каким оружием, достаточным, чтобы не ощущать себя беззащитным. Мало ли, вампир не раз и не два на подобных празднествах ввязывался в ссоры — поводы сами находились. И не сказать, чтобы ему подобные стычки были неприятны, скорее наоборот… Такое органичное дополнение к общему веселью. К моменту появления вагонных настроение вампира приближалось к отличному. Он даже снизошел до совета Эштину, который пытался упаковаться в теплую куртку.

— Мех свой снимай и оставляй тут — смысла с ним таскаться нет. В ответ на удивленный взгляд Хеннер раздраженно — вот же приходится объяснять элементарные вещи! — буркнул:

— Сам подумай, ребятам охота мерзнуть? Вагонная, нацепившая по случаю праздника легкое короткое платьице, тоже красное, но из тончайшей ткани, энергично закивала.

— Правильно-правильно. Что же это за праздник, если гостям будет неуютно? Эштин пожал плечами и оставил куртку на кровати.

— Готовы? — поинтересовался вагонный. Хеннер кивнул, и они оказались в прохладной летней тьме, насыщенной запахами и звуками непотревоженного ночного леса. Рядом плескалась река. Все правильно, места для празднования выбирались рядом с рекой, морем, иногда — озером.

— А по… Ч-человек!.. Хеннер прикрыл Эштину рот рукой, палец другой руки прижал к своим губам — универсальный призыв к молчанию. И кивком предложил следовать за собой — несмотря на отсутствие освещения, парень наверняка его видел. По дороге вампир хмыкнул про себя — только человек мог болтать, нарушая предпраздничную тишину, когда последнему тупому гоблину ясно, что лучше помолчать и прислушаться.

К голосам птиц, лесу, шелесту воды и стрекотанию ночных цикад. Это — как правильное начало праздника, который вот-вот взорвется шумом и весельем. Они вышли к реке и успели постоять возле воды, вампир буквально впитывал окружающие звуки и запахи, наслаждаясь после многодневнего заключения в четырех стенах. Кое-где на берегу маячили такие же молчаливые тени, но как следует разглядеть никого не удавалось. Пока. Вдруг вспыхнуло множество огней, самых разных размеров и расцветок. Но полностью они тьму не разгоняли, лишь ложились иллюзорными неверными бликами, создавая ощущение таинственности и праздничности. Эштин изумленно оглядывался по сторонам, неверные магические огоньки словно сняли с него личину, и вампир видел перед собой двадцатилетнего мальчишку, которым парень и являлся. А может, действительно сняли. Откуда-то полилась музыка, на берегу возникли, прочно утвердившись на плотном мокром песке, длиннющие столы, заставленные деликатесами на любой вкус. К которым сразу, толпой, направилось множество самых разных существ, причем кто-то из них спланировал прямо из воздуха, кто-то вылез из воды. Ночные звуки перекрылись гомоном, зато музыка, вроде негромкая и ненавязчивая, отнюдь в нем не терялась, Вампир потянул Эштина к столу. И сообщил:

— Вот теперь можешь болтать, сколько вздумается.

— А тогда нельзя было?

— Не нельзя. Неприлично. Эштин вытаращился, но уточнять не стал. Усевшись, завертел головой, разглядывая окружающих. Действительно, посмотреть было на кого. Тем более, человеку. На праздник собралась толпа из множества самых разных существ и по виду, и по размерам. Причем большая их часть, с людской точки зрения, была просто уродлива. Большеголовые богарты с гротескными лицами. Дистрофичные арахноиды, ростом почти с человека, выглядящие, словно скелеты, и движущиеся с ломкой грацией пауков — искуснейшие ткачи и предсказатели. Громадные, чуть не в два человеческого роста, горные тролли, двигающиеся в толпе с ловкостью слонов в посудной лавке, но всеми силами стараясь никому не навредить. Крохотные существа, все крылатые, украсившие ради праздника себя магическими огоньками, носились в воздухе туда-сюда, как ненормальные, частенько врезаясь друг друга и во всех подряд. И это лишь малая часть кишащих вокруг существ. Кстати, уродливыми были отнюдь не все. И Эштин с энтузиазмом выискивал в толпе экземпляры посимпатичней. Ему повезло — прямо напротив него, за столом, расположилась одна из водных дев — то ли озерная, то ли речная, вампир в них не слишком разбирался. Но не русалка, это вампир определил по льняными волосам и длинному белому платью. Русалки, ради праздника преобразовавшие хвосты в ноги, одеться не соблаговолили, щеголяя в подобии шаровар из ткани, похожей на чешую, и полуголые. К тому же волосы у них были голубовато-зеленые. Красавицами были и те и другие, только у русалок черты лица были чуть более резкие. Немудрено, что люди заглядывались на водных дев всех видов, частенько становясь их добычей. Левым соседом девы расположился сатир с огненно-рыжими, буйно вьющимися волосами и такой же бородой. Из копны рыжих колечек торчали небольшие, но отнюдь не безопасные рожки — острые и крепкие.