Пола Вольски - Сумеречные врата

Врата между… пространствами? мирами? вселенными? реальностями?.. были закрыты. Воля Аона-отца могла бы отверзнуть врата, и все же Он, в милосердии своем, удержал свою руку. Ибо мог ли Он покинуть уверовавших в Него? Без Его покровительства род людской обречен был на гибель, и Он ведал это, как ведает все. И тогда Он наконец решил. ..вырастить? ввести? возжечь? породить?… материю Ирруле во вселенной людей, ибо и это было Ему подвластно. Призвав своего Первенца, КриНаида-сына, Аон-отец объявил волю свою, и КриНаид впервые покинул храм.

Дальше шло беглое и довольно невнятное описание подвигов полубожественного юного КриИаида в мире Людей, завершающееся победным возвращением его в ДжиПайндру с дюжиной женщин. Те Избранные, вознесенные превыше всех женщин, кроме одной матери-Бадипраяд… Кого-кого?..

…Были первыми среди подобных себе, осененные благостью божества. Отец явил себя им, и в миг …славы? соития? перехода?.. возжег в них искру пламени Ирруле. И двенадцать блаженных сосудов ожидали… Большой пробел в тексте. Древние чернила вылиняли и исчезли. Через несколько строк можно было прочитать…

…Отдали свое бремя, принеся драгоценнейший из даров. Отец принял его, поглотил, и тем был обновлен в мощи и… божественном огне? сияющей силе? волшебном свете?

Следующий абзац совершенно непонятен, сплошные незнакомые архаизмы. Опять упоминается Ирруле, страна богов.

А дальше:

…свидетелей полноты Его победы, Он призвал к себе меньших богов, пришедших с ним из страны Ирруле, своих былых товарищей. Забывшие Долг не явились па Его зов, и потому во гневе Он отправился искать их. Они бежали в страхе перед ликом Его, и хотя Он называл имена их, ни один не отозвался. Тогда Он отверг их как робких и бессильных, лишив сияния Своей близости.

Изгнанные меньшие боги и богини: Хрушиики, Нуумни, Арратах, Абхиадеш и прочие — удалились в холмы за стенами ЗуЛайсы, где властитель и маг, человек, известный как Ширардир Великолепный, надзирал за строительством дворца, называемого УудПрай. Говорили, что Ширардир избрал это место, ибо…

Дальше прочитать не удалось. Вылинявшие буквы кое-как складывались в незнакомые слова. Насколько удалось понять, речь шла о том, что место было избрано по причине особого духа, или ауры, или силы, или чего-то в этом роде — которые каким-то образом способствовали человеческому волшебству. Одна фраза оказалась совершенно ясной.

Здесь, в сердце невидимого… вихря? возмущения? разрыва?.. барьер между реальностями был тонок и легко преодолим.

Несколько строк не читались, а потом:

…наконец выявил потребную им… течь? прореху? слабое место?.. и сумел расширить ее, проложив тем самым путь назад в Ирруле. И за то волшебство были меньшие боги воистину благодарны Ширардиру Великолепному и поклялись в дружбе магу-человеку и детям его. Хрушиики и Нуумани помогли ему возвести дворец УудПрай, создав чудо, каких не будет более на земле. Затем меньшие боги возвратились в свой мир, оставив Аона-отца единым во славе, и врата закрылись за ними.

И говорили, что врата между мирами сохранились и по сей день, но где они — известно лишь потомкам Ширардира из касты Лучезарных, к которым по-прежнему благоволят боги. И потому-то каста Лучезарных остается… верна? истинна? чиста?.. — сама по себе, и дети, рожденные в ней, не нуждаются в Свидетелях Рождений или в иных свидетелях. Избранные среди прочих, потомки Ширардира сохраняют силу открыть врата и воззвать, единожды в каждом поколении, к богам Ирруле.

Мифология. Фантазии. Легенда, позволяющая отчасти проникнуть в суть культа Аона, и тем весьма интересная для ученого. Но для дела бесполезная, ухватиться тут не за что… Ренилл вернул свиток на место в нише, задумался, выбирая следующий, но тут в дверь тихонько стукнули. Чара торопит. Пора уходить.

«Сразу!» — велела Чара. Он бросился к двери.

Увидев Ренилла, девочка безмолвно повернулась и заскользила прочь, бесшумнее тумана. Он поспешил за ней, пытаясь подражать ее легкой походке. Пройдя несколько шагов по темному проходу, Ренилл почувствовал на своей руке маленькие пальцы. Чара решительно оттянула его в тень, и оба замерли, прислушиваясь к шарканью ног жреца, проходившего на расстоянии вытянутой руки от их укрытия. Пропустив его, они прокрались дальше к лестнице, поднялись изнутри к разинутой пасти Аона и выбрались наружу, скатившись по длинному языку — пара черствых крошек, выплюнутых Отцом.

Здесь Чара замедлила шаги и, казалось, немного расслабилась. Ренилл направился было к знакомому коридору, но девочка удержала его и решилась даже шепнуть:

— Сюда! Лучше так…

Она уверенно вела его по залитым багровым сиянием лабиринтам ДжиПайндру и остановилась только перед устьем коридора, ведущего в спальню неофитов.

— Что обещала — выполнила! — Чара подняла к нему личико. — Дальше иди сам. Принеси риса со спикки. Заплати, не забудь. Ты должен.

— Верно. Но я не смогу подниматься снова к тебе, меня заметят.

— Лучше плати, Попугай. Не обмани меня! Ты должен!

—  Я и не думал тебя обманывать. Слушай. Ты знаешь, что у основания стены в юго-западном углу двора есть камень, который можно вынуть?

— Найду. Думаешь, я глупая?

— Если я оставлю сверток с едой за этим камнем, сможешь его вытащить?

— Запросто!

— Отлично. Тогда завтра утром там будет рис.

— Смотри же, оставь.

— Не беспокойся. Но вот съешь ты этот рис, а дальше что? Как ты будешь жить? Она дернула плечиком:

— Как раньше.

— Мне это не нравится…

— Тебе-то какое дело?

— Есть дело. С завтрашнего дня почаще заглядывай за тот камень. Я, когда сумею, буду оставлять там еду.

— Поверю, когда увижу!

— Хорошо, хорошо. Только заглядывай туда.

Рениллу очень хотелось предложить этой отчаянной девчонке сбежать из ДжиПайндру. Он готов был пообещать взять ее с собой, когда уйдет сам. Но вряд ли она поймет и наверняка не поверит. Может и выдать его жрецам Аона, если решит, что ей так выгоднее. Ренилл промолчал.

— Может и загляну. Прощай, Попугай, — Чара ехидно ухмыльнулась. — Птица — не Сын Отца!

И растворилась среди теней.

Ренилл, чуть выждав, вернулся в общую спальню. Как видно, в его припадок благоговейного поклонения поверили, во всяком случае, вопросов никто не задавал. Если кто-то и приметил его возвращение — а уж наверное, тайные соглядатаи были начеку — они ничем не проявили себя. Верные, все до одного, казалось, крепко спали под бесстрастными сияющими очами Аона-отца.