Джон Грант - Альбион

Это была удачная догадка, и по удивлению всадника Майна поняла, что попала в точку.

Офицер задумчиво посмотрел на неё. Было видно, что отчасти он поверил ей, но сомнения ещё оставались. Лайан начал натягивать тетиву.

— Кто из командиров отправил вас на это задание? — спросил офицер, глядя в лицо Майне.

Она смутилась.

«О ч-чёрт!» — подумал Лайан. Его мать должна была догадаться, что это будет один из первых вопросов офицера. Рин смело решила заполнить паузу.

— У нас приказ не называть его имени, — быстро ответила она.

Скептически оглядев её, офицер медленно произнёс:

— Я вам не верю и думаю, что ваша история сфабрикована.

Андиа, изо всех сил стараясь скрыть ужас, твёрдым и походным голосом произнесла:

— Она говорит правду, сэр. Таков был приказ, и мы не имеем права его нарушать. Что, если вы и ваши люди — крестьяне в трофейной форме?

— Ладно, тогда назовите ваши звания.

Ошибка была неизбежной. Женщины хотели лишь оттянуть последний момент.

— Я — лейтенант Рин. Со мной…

— Схватить их!

В ту же секунду солдаты пришли в движение, схватили женщин за плечи и бросили на колени, пригнув их головы раскалённой поверхности дороги.

— Бедные тугодумы, — спокойно, почти с сожалением произнёс офицер. — У нас в армии нет офицеров-женщин.

Затем он повернулся к солдатам:

— Можете позабавиться с ними. Потом убейте.

Он повернул своего вороного коня и медленно поехал по дороге прочь, пряча меч в ножны.

Лайан отпустил тетиву.

Офицер тихо вскрикнул и выпал из седла. Стрела торчала из его шеи. Солдаты прекратили срывать с женщин доспехи. На секунду они замерли, и тут же двое упали на дорогу. Остальные бросили женщин, мечась в поисках укрытия и вынимая оружие из ножен.

Ещё несколько стрел настигли своей цели. Кровь брызнула на дорогу, а один из солдат, схватившись за горло, упал в реку. Побарахтавшись недолго, он затих.

Рин воспользовалась замешательством и ударила мечом в живот одного из солдат, стоявших поблизости. Её тотчас окатило потоком крови и нечистот, и она быстро отскочила в сторону, вытирая глаза свободной рукой.

Вскоре все эллонские солдаты, кроме того, которого ранила Рин, были убиты. Раненому тоже осталось жить недолго — Рин подняла его тяжёлый меч и сильным ударом отрубила голову.

Но лучники перестарались.

Среди тел в красно-зелёных формах лежали два в коричневых кожаных доспехах.

Тот Кто Ведёт вышел из кустов на дорогу.

Рин положила ему на плечо свою грязную руку и попыталась утешить.

— На войне всякое случается, — сказала она. — Тебе не стоит на это смотреть. Она и Ванд погибли, сознавая, что помогают свергнуть тиранию Дома Эллона.

Лайан, оттолкнув её, прошёл дальше и наклонился. Стрела попала Майне в шею. На её пепельных волосах было удивительно мало крови. Он повернул её на бок и увидел серые глаза, которые так любил всю свою жизнь. Они были широко раскрыты в мгновенной агонии.

Андиа мягко опустила руку на плечо Лайана. Он повернул голову и взглянул в её бледное лицо: на её обычно ледяных глазах были слёзы.

— Мы все её любили, Лайан, — сказала она хрипло. — Мы все её любили.

* * *

— Ладно, — сказала Рин, — теперь у нас, по крайней мере, есть нормальное оружие.

Она смахнула с лица какое-то любопытное насекомое.

— И немного нормального вина, — согласилась Марья, похлопывая полупустую глиняную посудину.

Все, за исключением Лайана, сидели, лежали или полулежали на поляне приблизительно в двух километрах от места их первого побоища. Тот Кто Ведёт был безжалостно накачан крепким красным вином, которое они нашли в телеге эллонов, и храпел в роще неподалёку. Над ним, на ветвях деревьев, пели и щебетали птицы.

Все очень устали. Сокрытие следов побоища было тяжёлым и подчас чрезвычайно неприятным делом. Рин и Марья с воодушевлением взяли на себя задачу снимать с трупов солдат непорванные и незапачканные части формы, а затем складывать остальную одежду под грудой камней у ручья. Брюс, преодолевая отвращение и в то же время стремясь не отстать от женщин, помогал им прятать трупы в кустах, где бесцеремонно сваливал их на забаву тучам мух. Фил и Джон, поймав и усмирив вороного коня офицера, взяли кожаное ведро, найденное ими в телеге, и смыли с дороги большую часть крови. Оставшиеся же утешали Того Кто Ведёт, который рыл могилу для своей матери и Ванд.

Лайан заплакал, когда Дейв стал засыпать землёй то, что когда-то было Майной. Редин обнял его, как брата, и увёл в сторону.

По настоянию Рин они как можно быстрее пересекли ручей и открытую местность за ним, чтобы укрыться в небольшой роще.

— Нам придётся преодолеть изрядное расстояние в следующий период бодрствования, — говорила Рин, — и мы можем надеяться только на то, что в ближайшее время по этой дороге не пройдёт другая банда проклятых эллонов. Если нам совсем повезёт, то до этого пойдёт дождь и смоет все следы крови.

Она зажмурилась, посмотрев на небо, и на её лице появилось сомнение.

— Лайана с трудом можно будет заставить передвигаться быстро, — с грустью заметил Редин. Он, по-видимому, был всё ещё сильно опечален несчастьем, постигшем друга. — Он сейчас плохой наездник.

— А ты мог бы и понести его, — сказала Синед, от удивления подняв брови.

Кое-кто смущённо переглянулся, но, к всеобщему удивлению, Редин, широко улыбнувшись и хлопая ладонью по земле, сказал:

— Клянусь моей правой рукой, ты просто наглая маленькая шлюха!

— Шлюха? Но, сэр, ведь я девственница. Это клевета! Можешь поговорить с теми, кто пытался покушаться на мою девственность.

Она захлопала ресницами.

— Имейте уважение перед мёртвыми, — зло прошипел Джон.

— Разве ты не видишь? — сказал Редин, поворачиваясь к пожилому собеседнику. — Именно это, по словам Синед, мы и не должны делать. Они умерли — их нет. Мы уже ничем им не поможем. Всякий раз, теряя своих товарищей, мы не можем сидеть на месте и утираться, как будто мы в туалете. Иначе Дом Эллона быстренько расправится с нами. Как ты думаешь, Майна и Ванд сочли бы это за знак уважения? Нет. Они бы подумали, что отдали свои жизни ради компании каких-то мягкотелых придурков.

— Если понадобится, я могу быть очень мягкотелой, — заявила Синед, ложась на траву.

Кое-кто рассмеялся.

— Я запомню это, — сказал Редин. — Думаю, многие из нас могут.

— Я не могу, — сказала Ланьор, догадавшись наконец, о чём идёт речь.

— Нет, — более серьёзно сказал Редин, — Синед права: мы должны почитать наших мёртвых не слезами, а легендами. Эти легенды напоминали бы о том, какими прекрасными и отважными людьми они были при жизни и как нам повезло, что они жили рядом. Шутки о их просчётах и неудачах тоже важны. А Рин и Марья по-своему тоже правы. У нас появилось хорошее оружие, ещё одна лошадь и даже несколько, хоть и не новых, но всё же эллонских форм. Потом, это прекрасное вино… давайте-ка насладимся им, пока есть время. Поднимем бокалы за Майну и Ванд и потом уснём так же крепко, как Лайан.