Личия Троиси - Последние герои

Каморку освещал только кроваво-красный свет, шедший от медальона.

Должно быть, глазам Адхары надо было привыкнуть к этому неестественному свету: вначале ей не удавалось рассмотреть ту, которая жила в этой комнате. А потом не могла поверить, что именно она являлась к ней в ее снах. Она ожидала, что увидит красивую юную девушку со свежим лицом и ласковым взглядом.

А в центре цилиндра перед ней было непонятное, похожее на увядший цветок существо, изъеденное ужасной болезнью.

Ужас словно приковал Адхару к месту. Она неподвижно стояла и смотрела вперед, а ее зрение постепенно прояснялось.

На узнице была такая же одежда, как на жрицах из храма Феноры, но порванная и запачканная кровью. Темная густая кровь и теперь стекала с медальона. Под этой слишком просторной одеждой можно было угадать очертания исхудавшего тела с раскинутыми в стороны руками. Можно было сосчитать все его кости — от ключиц под острыми плечами до обвисших грудей, которые почти полностью открывал вырез одежды, и до страшных в своей худобе рук.

На коже узницы были темные пятна почти черного цвета. И кажется, кроме них на этой коже было несколько гноящихся ран.

Адхара попыталась найти в фигуре, постепенно возникавшей перед ней в красном свете, что-то общее с девушкой из сна. Но перед ней была скорее мумия, чем живое существо. Рот был открыт, словно в беззвучном крике, и из него текла густая молочно-белая слюна. В нем были хорошо видны зубы, почти все гнилые, и бледные десны. На черепе не осталось волос.

«Это не может быть она!» — подумала Адхара и уже готова была бежать от этого кошмара и уйти искать настоящую Лхиру. Но ее остановил голос:

Это я.

Адхара догадалась, что слова прозвучали у нее в уме: тело, которое она видела перед собой, не произнесло ни звука.

Это был голос из сна — голос Лхиры.

— Это обман!

Нет, не обман.

— Девушка, которую я видела, очень красивая, молодая и…

Это сделал со мной Крисс с помощью магии, для которой я служу источником.

Адхара не могла отвести взгляда от этого существа. Она поняла, что узница сказала правду, потому что увидела на ее груди знакомый талисман — работу Крисса и его сторонников. Тело Лхиры терзал такой же медальон, как тот, который вел Амхала к гибели.

— Это из-за медальона, да? — спросила она, когда снова смогла говорить.

Да, из-за медальона. Крисс надел его мне на шею в тот день, когда силой забрал меня из храма. С тех пор мое тело перестало мне принадлежать и моя воля тоже. Много месяцев я пробыла здесь без сознания. Я была способна только днем и ночью поддерживать в действии проклятие, которое принесло смерть стольким твоим соплеменникам.

— Твоя сестра стоит за дверью. Она поклялась сражаться против Крисса.

Я это знаю и рада, что мои страдания и страдания твоего народа принесли хотя бы эту пользу.

По лицу узницы скользнула тень удовольствия, смешанного с печалью.

— Как же ты сумела найти меня и привести к себе, если, как ты говоришь, медальон полностью отнял у тебя волю?

Это целиком твоя заслуга.

Лицо узницы осталось неподвижным, но Адхара поняла, что Лхира улыбается.

Ты Посвященная, ты Сирен. Я почувствовала это, как только ты оказалась в Мхерар Тхаре. После этого сознание стало постепенно возвращаться ко мне. Я начала звать тебя, просить у тебя помощи, потому что знала, что боги не напрасно прислали тебя ко мне. Это чудо, Адхара, настоящее чудо.

Адхара молчала.

Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала Лхира. — Во всем этом есть план. План, который определяет твои действия и действия каждого из нас.

— Если так, где же наша свобода?

Она в том, чтобы принять свою судьбу.

— Мне этого мало. Есть вещи, которые просто невозможно принять.

Все можно принять, если знаешь, что наше земное странствие и наши страдания не бессмысленны.

— Хватит. У нас нет времени на этот разговор. Скажи мне, что я должна сделать?

Принять то, что неизбежно.

Преодолевая отвращение, Адхара подошла ближе и наклонилась к этому измученному существу. Невозможно было представить, что ясный молодой голос принадлежал этому телу. Оно казалось бы уже трупом, если бы не тихие свистящие хрипы, которые Адхара услышала, приблизившись к нему. Грудь слабо поднималась и опускалась: умирающая еще дышала.

Адхара взглянула на медальон. Он находился в центре груди. Он висел поверх одежды, но было похоже, что каким-то образом он прирос к телу Лхиры. Адхара присмотрелась и увидела, что ткань одежды разорвана вдоль краев медальона и что от него идут отростки, похожие на тонкие щупальца. Эти отростки вросли в тело.

Девушка дотронулась до медальона и была потрясена тем, какая огромная губительная сила исходит от него. Ей безумно захотелось разжать пальцы и убежать отсюда, но она подавила страх, взяла медальон за края и потянула его к себе. Лхира глухо и хрипло застонала и чуть наклонилась вперед. Из медальона хлынула струя крови, смочив и без того пропитанную кровью одежду.

Теперь этот медальон — часть меня. Когда Крисс надел его мне на грудь, я почувствовала его силу, но не знала, как она велика. Сначала мне казалось, что он только высасывает из меня совесть и помогает мне поддерживать действие проклятия. Потом он постепенно начал врастать в мою грудь. Я почти не чувствовала этого. Но день за днем он все глубже впускал в меня свои отростки и отравлял мое сердце. Теперь он — часть меня.

— И это он подавляет твою волю, верно? Это он мешает тебе уйти отсюда или хотя бы прекратить вызывать проклятие?

Да, он.

— Значит, чтобы спасти тебя, я должна найти способ снять его с тебя.

Ты здесь не для того, чтобы спасти меня.

Адхара недоверчиво взглянула на Лхиру и увидела два слепых молочно-белых глаза.

— Ты звала меня столько дней, заставила меня пройти такой долгий путь, чтобы найти твою сестру. Если не для того, чтобы я спасла тебя, то зачем?

Чтобы положить конец всему этому. Ты здесь для того, чтобы спасти Всплывший Мир и остановить Крисса.

— Я не смогу этого сделать, если не спасу тебя. Я должна срезать медальон с твоей груди.

У него есть металлические отростки, и они окружают мое сердце. Если ты срежешь его, я умру.

— Должен быть какой-то способ снять его. Ты сама сказала, что для каждого из нас существует план и предназначение… Если я не могу тебя спасти, какой смысл был во всем этом?