Ксения ЧАИКОВА - Теневые игры

Осень в городе - это долгие темные вечера у камина, мокрые ноги, тяжесть напитавшейся водой куртки на плечах, книги в недорогих деревянных обложках, спицы и пяльцы, покрасневшие от холода руки, сводящий с ума аромат поздних яблок, небесные слезы на щеках, шумные торги с продавцами дров, склоки с завышающими цены молочниками и угольщиками, отороченное мехом домашнее платье, ставшая привычной меланхолия, грязь и лужи на улицах, сосущая пустота на месте сердца, привычные улыбки соседям, женщины в длинных плащах, мужчины в кожаных колетах, подогретое вино с пряностями и сахаром, золотые монеты опавших листьев на брусчатке, рвущая душу тоска, чуть великоватая вязаная шапка и алмазная уверенность в том, что следующий сезон уж наверняка принесет счастье.

Осень в городе - время забав и развлечений. Для простолюдинов - кулачные бои, скоморошьи пляски, балаганные представления и непременные горячие блины. Для скучающей, пресытившейся вечеринками аристократии - рыцарские турниры и большой королевский бал.

Беда пришла оттуда, откуда я ждала ее меньше всего. Да и не я одна, если честно. Стража, ворвавшаяся ввечеру в поместье, стала неприятной неожиданностью не только для меня, но и для Торина, и для милорда Ирриона, и для всей прислуги.

- Это что еще такое? - неприятно удивился мой подопечный. В глазах его явственно читалось негодование. Вот - говорил весь вид Торина,- вот остался на один вечер в родном доме, не поехал ни на какие рауты, так развлечения сами его нашли. Более чем сомнительные и подозрительные развлечения, надо заметить.

- Милорд Торин Лорранский? - звонким голосом недавнего пажа или герольда пропел молоденький капитан с густой копной роскошных светло-русых кудряшек и тоненькими щегольскими усиками над верхней губой,- Именем короля вы арестованы!

- Чего? - схватился за сердце Иррион. Уже одно это показывало, как сильно сдал Лорранский-старший - еще полгода назад он сцепил бы руки не на груди, а на рукояти шпаги или меча.- По какому праву?

- По личному приказанию ее величества королевы Родригии,- несколько смущенно пояснил капитан, щелкая каблуками и на всякий случай отдавая честь. Его подчиненные, явно не испытывая никакого желания вязать благороднорожденного и насильно волочь его куда бы то ни было, рассеялись по кабинету, в котором мы коротали вечер, и начали с интересом присматриваться к предметам обстановки и стоящим в шкафах фолиантам. И вот уже изящная серебряная фигурка замершей в охотничьей стойке гончей исчезла в чьих-то бездонных карманах, и жалобно заскрипело сломанное неловкой рукой перо, и звучно грохнулась об пол доска для мартаки, и покатились по ковру упавшие с нее фишки и фигурки.

Торин, которого, похоже, еще ни разу в жизни не арестовывали, растерянно затряс кудрявой головушкой и начал вставать из кресла. Судя по его несколько нервным и порывистым движениям, бестолковый аристократеныш вздумал схватить капитана за грудки и потребовать у него отчета и за действия подчиненных, и за дерзкие слова, которые тот осмелился произнести в адрес благороднорожденного.

Понимая, что еще секунда, и свалки не избежать, я порывисто вскочила, отбрасывая в сторону вышивание, и вцепилась в графенков камзол:

- Нет! Погоди, мой дорогой! Наверное, здесь ошибка какая-то! Ах, полковник, вы, наверное, просто перепутали поместья!

- Увы, миледи, никакой ошибки нет,- беспомощно улыбнулся польщенный столь резким повышением в звании капитан.- Я должен доставить милорда Торина Лорранского в королевский дворец.

- На каком основании? - Голос Ирриона зазвенел, как дуэльные шпаги в руках умелых фехтовальщиков. Похоже, Лорранский-старший сумел успокоиться и готовился защищать сына, пустив в ход все свои связи и деньги.

- Личный приказ ее величества,- послушно повторил вояка, возмущенно косясь на своих подчиненных. Те, видя, что драки не предвидится, попрятали оружие, с которым влетели в кабинет, и продолжали ознакомительную экскурсию, то и дело что-то роняя, ломая или прибирая себе на черный день.

Милорд Иррион вопросительно покосился на меня. Я указала взглядом на четверых из шести нагрянувших стражников, потом на щеголеватого капитана и слегка передернула плечами. Лорранский-старший опустил веки. Он, как и я, прекрасно понимал, что храна вполне сможет одолеть полдюжины мужчин. Без оружия это будет, конечно, сложно, но в принципе вполне осуществимо. Другое дело, что массовый разгон действующих по королевскому указу вояк вряд ли станет наилучшим выходом из создавшегося положения.

- Куда же вы его повезете - ночью, под дождем, по холоду и слякоти? - запричитала я, вновь хватаясь за Торина,- О полковник, не будете ли вы столь любезны переночевать здесь, а завтра утром милорд Лорранский сам явится, куда приказано.

- Миледи… Приказ… Мы служивые люди… Вы должны понимать… - Капитану явно стало очень неуютно. Да кто вообще его, мальчишку, на арест отрядил? А если бы здесь сопротивление оказать вздумали?! Конечно, благороднорожденные - это не голь кабацкая, которая всегда в драку лезет и в тюрьму идти категорически не хочет. Но воякам явно очень повезло с Торином, ибо не будь мой аристократ настолько неуклюжим да трусоватым, здесь уже наверняка бы звенели скрещенные в поединке шпаги.

- Я понимаю.- Быстрый взгляд на Лорранского-старшего. Тот спокойно опускает глаза. Значит, я все делаю правильно.- Но пожалуйста! Ее величество, наверное, уже легла почивать и вряд ли возьмется за разбор дела, ради которого изволит приглашать к себе милорда Торина.

Искренность сыграть ничуть не сложнее, чем любое другое чувство. А в замке Рэй у меня были такие хорошие преподаватели притворства и лицедейства…

По-девичьи длинные и пушистые ресницы капитана неуверенно дрогнули. Судя по всему, слишком молодой для этого ответственного поста мужчина отчаянно пытался решить вставшую перед ним во весь рост дилемму. В самом деле, вечером королеве явно найдется чем заняться, кроме разборок с чем-то не угодившим ей аристократом. А по темноте предполагаемого преступника везти ой как небезопасно - того и гляди, прирежет своих сопровождающих да и будет таков! Да и дождь, похоже, собирается…

Торин медленно, не делая резких движений, опустился обратно в кресло и застыл сидячим памятником самому себе. Милорд Иррион мельком глянул на сына и повернулся ко мне с надеждой в глазах, еще более горькой и пронзительной, чем отчаяние. А я лихорадочно соображала, чем мог Торин так насолить самой королеве. Впрочем, что бы он ни натворил, это случилось еще до моего найма, ибо за ту неделю, что мы в паре протаскались по балам и приемам, властительницу Райдассы я не видела ни разу. И не горела желанием увидеть, если честно. А ведь придется…