Элейн Каннингем - Водные врата (ЛП)

— Не закрыты, — возразил Маттео. — Перемещены.

В глазах волшебника мелькнуло потрясение, мигом заглушенное наплывом сомнений:

— Это смелое заявление. Чем Вы можете его подтвердить?

Маттео вкратце описал последние эпизоды сражения в болотах Ахлаура. Ларакен нырнул в мелкий источник. Кива набросила квадрат черного шелка на воду.

— Оба — и источник, и шелк — исчезли, — подвел итог Маттео. — Чтобы запечатать магические врата требуется определенное могущество, которым Кива в тот момент не обладала. Артефакт мог выполнить свою задачу, но редко какие волшебные предметы способны устоять перед голодом ларакена.

— Переносной портал сможет, — мрачно заметил Прокопио. — Поскольку магия в основном сосредотачивается в месте исхода, а не в самом портале, ларакен найдет больше наживы в платье какой-то дамы, чем в шелковом платке Кивы. Согласен с Вашей оценкой. Врата сместили. Только почему об этом неизвестно Совету?

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — осторожно ответил Маттео. — Я представил полный отчет Школе Джордайнов и жрецам Азута. Есть еще одно обстоятельство, довольно деликатное… — Когда волшебник подбадривающе кивнул, Маттео добавил: — Джордайн Зефир был союзником Кивы.

Выражение лица Прокопио стало холодным и непроницаемым.

— Мне известно, что Зефир умер как предатель, поэтому упоминание его имени и деяний — это вопиющее нарушение протокола, — поспешил добавить Маттео.

— Тогда зачем упоминать? — голос волшебника был резким, взгляд устремлен в одну точку. Кровь прилила к лицу Прокопио, и он ускорил шаг, будто желая отдалиться от этой неприятной темы.

Маттео подстроился под шаг мужчины:

— Возможно, Зефир оставил после себя зацепки, которые бы позволили угадать новое расположение врат. Ради блага Халруаа…

Прокопио замер как вкопанный. Он глянул — будто копьем ударил, слова застряли у джордайна в горле.

— Вы осмеливаетесь решать, что такое «благо» для всех? Позвольте, но это забота лордов-волшебников! Джордайны лишь предоставляют нужные сведения и советы — рассудительные, как можно надеяться, и с надлежащей осмотрительностью.

В голосе Прокопио Маттео услышал обвинения.

— Я верно служил Вам, — ответил джордайн. — У королевы нет оснований жаловаться на мои советы и мою осмотрительность. И я никогда не предавал оказанного доверия.

— Вы явились ко мне с намеками и поддевками, а не за делом!

Это было неучтиво и неточно, но Маттео не стал отрицать.

— Зефир сделал то, что сделал, — продолжил Прокопио. — Я не могу объяснить или оправдать это. И не стану. Пусть кто-то и ждет, что я буду бегать с пустыми извинениями. Вы молоды и слишком идеалистичны, чтобы печься о своем или чужом благе. Но Вы не могли не заметить, что амбиции — путеводная звезда Халруаа. Каждый честолюбивый волшебник города — каждый волшебник! — будет помнить о бесчестье моих джордайнов и использует это против меня. Не добавляйте стрел в их колчаны!

— Подобное не входит в мои намерения.

— Ваши намерения? У джордайнов дюжина пословиц о пользе добрых намерений! — выкрикнул Прокопио. — Забудьте о Ваших намерениях и вспомните Ваши клятвы. Вам запрещено говорить о том, что Вы видели и слышали, служа мне — ни прямо, ни даже намеками. Ослушаетесь — я словом и ветром присягаю, я сделаю все, чтобы судьба старого эльфа показалась Вам благом!

В каждое слово волшебника были вложены сила и могущество, а когда гневная тирада подошла к концу, он словно скала навис над более высоким джордайном. Это было простое заклинание, и некоторые маги в злости могли использовать его неосознанно.

— Вам не требуется напоминать мне мои клятвы, — ответил Маттео с достоинством. — Если пожелаете, я могу заново присягнуть, что все узнанное и услышанное на Вашей службе, останется за стенами моей памяти.

— Как только это потребуется, — прорычал Прокопио. — Пока у меня нет повода обращаться в Совет Джордайнов. Но знайте. Если я обвиню Вас в нарушении конфиденциальности, подвиги в болотах Ахлаура Вас не спасут!

Волшебник исчез во вспышке лазурного огня. Маттео еще моргал от искр перед глазами, когда почувствовал слабое прикосновение к спине, будто кто-то выводил молнию, очерченную кругом. Символ джордайна.

Он обернулся — чтобы оказаться лицом к лицу с невысокой девушкой, обладательницей голубой ученической мантии и беззаботной ухмылки. Она опиралась об ограду сада, небрежно вертя на пальце амулет джордайна. Юноша глянул — его медальон исчез. Маттео, пусть и был тренированным воином, не заметил ни приближения Тзигоны, ни самой кражи. От досады его голос зазвучал жестче:

— У тебя нет ни обязанностей, ни обязательств?

Признаки хорошего расположения духа исчезли с лица девушки.

— Базель отправил меня за покупками, — сказала она хмуро и показала связку маленьких, едко пахнущих грибов: — Ни за что не поверишь, что он собирается с этим делать.

— Споры используются в качестве компонента заклинания, — машинально ответил Маттео. — Если их рассыпать на поле боя перед дождем, можно призвать армию. В мирное время заклинание преобразовывают в защиту от вторжений. Грибы также являются компонентом василисковой начинки — естественного антидота, вбирающего любой яд из мяса птицы.

Тзигона наградила его кислым взглядом:

— Ты, наверно, невероятно популярен на вечеринках. Так что сказал Снежный Ястреб?

Успев привыкнуть к подвижному темпераменту девушки, Маттео быстро перестроился. И вообще, прозвище «Снежный Ястреб» как нельзя лучше подходило лорду-мэру.

— Боюсь, что ничего стоящего. Лорд Прокопио не пожелал говорить о Зефире и предостерег от дальнейших расспросов. Похоже, еще одна дверь захлопнулась передо мной. Мне очень жаль, Тзигона.

Она пожала плечами на его извинения:

— А Прокопио нашел джордайна на смену Зефиру?

— Не думаю.

— Хорошо. Значит, покои эльфа не потревожены.

Маттео тяжело вздохнул:

— Мне не нравится то, к чему ты клонишь.

— Не волнуйся так, — она небрежно махнула рукой. — Я недавно посещала особняк Снежного Ястреба и не стремлюсь туда возвращаться.

— Э-э? — осторожно выдохнул Маттео.

Она отвернулась:

— Да пусть бы меня лучше раздели, вымазали медом и привязали, и чтобы букашки ползали по мне, чем еще раз встретиться с ним лицом к лицу. Достаточно устрашающе?

— Сойдет. — Раскаты грома донеслись с озера, и Маттео указал на грибы: — Тебе лучше доставить их наставнику раньше дождя.

Тзигона послала ему воздушный поцелуй и неспешно пошла прочь. Она насвистывала на ходу, чтобы скрыть собственное отчаяние. Если Маттео на каждом шагу натыкается на преграды, так на что надеяться ей самой?