Мэрион Брэдли - Вынужденная посадка

Пока…

После того как целую неделю стояли лунные бесснежные ночи и необычно теплые дни, — необычно теплые по меркам этой планеты, а по сравнению с ней Норвегия показалась бы летним курортом, — Мак-Аран отправился к Морэю просить разрешения организовать еще одну экспедицию в предгорья. Не стоит, чувствовал он, пренебрегать такой редкой возможностью пополнить коллекцию геологических образцов — а заодно поискать пещеры, которые могут пригодиться как временное жилье при будущем освоении планеты. Под свой кабинет Морэй занял маленькую комнату в боковом крыле досугового центра; и пока Рафаэль ждал в коридоре, отворилась входная дверь, и появилась Хедер Стюарт.

— Ну, и как тебе эта погода? — поинтересовался Мак-Аран, следуя старой земной привычке: не знаешь, что сказать, говори о погоде. Что ж, на этой планете погода, и неизменно скверная — неисчерпаемая тема для беседы.

— Не нравится она тине, — очень серьезно ответила Хедер. — Все не могу забыть, что случилось с нами на высокогорье после нескольких ясных дней.

«И ты тоже?» — подумал Мак-Аран, но вслух запротестовал:

— Да ты что, Хедер, при чем тут может быть погода!

— Легочный вирус. В цветочной пыльце или в пыли. Рэйф, я же микробиолог — ты даже не представляешь себе, сколько всего может быть в нескольких кубических дюймах воздуха, воды или почвы. На разборе у главврача Камилла говорила, что последнее ее воспоминание перед тем, как она уже окончательно отъехала — это что она нюхала цветы; и я тоже помню сильный цветочный запах. — Она слабо улыбнулась. — Конечно, то, что я помню, вряд ли можно считать твердым фактом — и упаси меня Господи еще раз проверять методом проб и ошибок! Всего несколько дней назад, я окончательно удостоверилась, что не забеременела, и как подумаю, что все могло бы повториться… Нет, но какой ужас был для женщин жить, когда не придумали еще по-настоящему надежных контрацептивов! Долгие месяцы сомневаться и мучиться… — Ее передернуло. — Рэйф, а что Камилла? Она уже проверилась? Со мной она об этом не хочет разговаривать…

— Понятия не имею, — мрачно отозвался Мак-Аран. — Со мной она вообще не разговаривает.

Подвижное личико Хедер исказила испуганная гримаска.

— Ой, Рэйф, прости, пожалуйста! Мы были так рады за вас; и Юэн, и я надеялись… О, похоже, Морэй наконец освободился.

Распахнулась дверь, и вылетевший в коридор высокий рыжеволосый Аластэр чуть не сшиб Мак-Арана и Хедер с ног.

— Нет, Морэй — нет и еще раз нет! — обернувшись, выкрикнул он. — Мы отделяемся — вся наша коммуна! Сегодня же! Сейчас же!

— Коммуна эгоистов! — произнес, появляясь в дверях, Морэй. — Вы только и можете, что болтать про общее благо, но всякий раз получается, что вы желаете благ лишь для своей узкой группки, а не для всех людей, оказавшихся на этой планете. Вам не приходило в голову, что все мы, двести с лишним человек, поневоле составляем единую общность? Можно сказать, мы и есть человечество, мы и есть общество. А как же великое и могучее чувство ответственности перед ближним, приятель?

— У вас, остальных… совершенно другие цели, — пробурчал Аластэр, уставившись в пол.

— Цель у нас у всех одна — общее благо и выживание, — негромко проговорил Морэй. — Сейчас подойдет капитан. Дайте мне, по крайней мере, возможность поговорить с остальными новогебридцами.

— Я уполномочен говорить от имени всех нас…

— Аластэр, — очень серьезно сказал Морэй, — вы понимаете, что нарушаете собственные правила? Если вы истинный, убежденный анархист, то должны дать своим людям возможность выслушать то, что я намерен им сказать.

— Вы просто пытаетесь манипулировать всеми нами…

— А вы боитесь, что я смогу их переубедить? Боитесь, что они вас не послушаются?

— Ну и ладно! — взорвался загнанный в угол Аластэр. — Черт с вами, выступайте, сколько душе угодно! Флаг вам в руки!

Он метнулся к выходу, и Морэй последовал за ним.

— Прости, приятель, — на ходу бросил он Мак-Арану. — Что бы там у тебя ни было — придется подождать. Я должен попытаться втолковать этим малолетним психам, что все мы — одна большая семья, и на их маленькой семейке свет клином не сошелся.

Перед досуговым центром уже собрались человек тридцать новогебридцев. Рафаэль обратил внимание, что они демонстративно отказались от полевой формы из корабельных запасов в пользу обычной гражданской одежды — и все с рюкзаками. Морэй стал держать речь. От дверей досугового центра Мак-Аран почти ничего не слышал, но на лужайке то и дело поднимался громкий ор, и все одновременно начинали размахивать руками. Он стоял и наблюдал, как над распаханной землей закручиваются смерчики пыли, а доносящийся с края вырубки шорох ветра в листве походил на неумолчный шум моря, на бесконечную песню без слов. Мак-Аран перевел взгляд на стоящую рядом Хедер; лицо ее словно бы переливалось и мерцало под сумрачными лучами солнца — не лицо, а песня.

— Музыка… — с хрипотцой произнесла она. — Музыка ветра…

— Господи Боже, чем они там занимаются? — пробормотал Рафаэль. — Танцевать собрались, что ли?

Из корабля появились несколько офицеров Службы Безопасности в форме, и Мак-Аран заспешил к месту событий. Один из офицеров обратился к Аластэру и Морэю.

— …и сложить рюкзаки, — донеслось до Мак-Арана. — У меня приказ капитана заключить вас всех под стражу за дезертирство в условиях чрезвычайного положения.

— Ваш капитан нам не указ, чрезвычайное положение там или что — слышал, легавый? — выкрикнул высокий рыжеволосый парень; одна из девушек швырнула в сторону офицеров пригоршню подобранной с земли грязи, и все новогебридцы покатились со смеху.

— Нет! — выдохнул Морэй, шагнув к офицерам. — Ничего этого не надо! Я сам справлюсь с ними!

Офицер, в которого попало грязью, принялся стаскивать с плеча оружие. Мак-Аран ощутил, как накатывается волна хорошо знакомого страха. «Ну вот, теперь крышка», — пробормотал он и перешел на бег. В тот же момент, словно по команде, новогебридцы скинули рюкзаки и в полном составе — и юноши, и девушки — демонически завывая, бросились на офицеров.

Один из них отбросил оружие, зашелся в приступе истерического смеха и стал кататься по земле, оглушительно голося. Мак-Аран, в какую-то долю секунды осознав, что все это значит, прибавил ходу. Ворвавшись в гущу толпы, он схватил валяющееся на земле ружье, вырвал оружие у второго офицера и пустился бежать к кораблю; в это время третий офицер, у которого был только пистолет, открыл огонь. Выстрелить он успел только раз, но в болезненно вибрирующей голове Мак-Арана выстрел отдался бесконечно повторяющимся эхом; а одна из девушек, испустив пронзительный крик, рухнула на землю и забилась в корчах.