Артём Лунин - Башня Близнецов 2 (СИ)

У стен стоят тролли, антропоморфные статуи с головами зверей, высотой в полтора-два человеческих роста. В три опустевшие ниши уже поставили новые статуи. Они сразу бросались в глаза своей новизной, казались очень не на месте. Обитатели остальных ниш выглядели как-то жалко и пришибленно, словно и тролли никак не могли поверить, что за много десятков лет в их рядах произошла убыль.

Сара повредила магопроводы, и во время тревоги в холле из всей этой армии ожили лишь три тролля, которые не составили ей проблемы.

Вейтлинь затаённо улыбнулась. Ей никогда не нравился Шакал и Обезьяна, ещё будучи сопливой малолеткой она, проходя через холл, старалась побыстрее миновать этих троллей, которые как будто провожали недобрыми взглядами. Сокол был ничего…

Девушка вышла во двор. Разумеется, здесь давным-давно всё убрали, заменили разбитые и размолотые в песок плиты двора. Большая звезда тоже была восстановлена. Интересно, куда же она отправила частицы того тролля, и подлежит ли он ремонту?..

Ну-ка, прикинем расклад сил…

Тренированный разум ломщика принялся перебирать варианты один за одним. Так, звезда-телепорт сопряжена с другими такими же звёздами в замках Дома, значит, значит… материя, вырванная пространственным искажением из тела тролля, может оказаться на линиях, соединяющих эти телепорты. А линии эти будут прямыми или станут следовать кривизне поверхности планеты?

Да фиг их знает…

Размышляя, она нырнула в полумрак коридора, ведущего внутри толстенной стены, огораживающей Башню. Кивнула стражу, — металлическая статуя и не пошевелилась, — и взбежала по длинной лестнице.

Вышла на стену. Вот оно, то место, откуда не так давно обстреливали Сару. Ну, и она не осталась в ответе.

Как и говорил Тьярми. Никто не посмел тронуть оружие, оно и торчало во флейте, успешно притворяясь обычным копьём.

Страшно представить, с какой силой брошенным. Поворотную станину чуть сдвинуло с места и заклинило, сама звуковая пушка была смята и перекорежена. Когда копьё угодило в звуковую пушку, стрелок был ранен и контужен взрывом. Всего лишь.

И это — последний пострадавший от рук мятежной анимы.

Сара ухитрилась никого не убить.

Пощёчина всему Дому. Насмешка над самодовольными волшебниками, чья мощь велика, но всё же не соответствует их непомерному самомнению, а многие знания — закостенелому разуму, не способному воспользоваться ими должным образом.

Всё должно измениться, с надеждой подумала Вейтлинь, изучая царапины на полу и стенах. Кажется, это почерк Тьярми, он что-то вычислял, набрасывал формулы прямо на месте. А вот от этой росписи на стене тянет сутью магнуса, какое-то изучающее заклинание, присматривающее за копьём. Хаар явно планирует неторопливую вдумчивую осаду арта. Девушка изучила чертёж, охватывающий флейту, и восхитилась мастерством. Сама она, впрочем, сделала бы кое-что иначе…

Девушка неосознанно материализовала кинжал и принялась черкать прямо на полу, рядом с расчётами Тьярми.

Она отвлеклась только тогда, когда поняла, что её клинок почти сошёл на нет в солнечных лучах. Девушка встала, запрокинула голову и сощурилась болезненно. Внутри недовольно колыхалась Тьма, но Вейтлинь продолжала смотреть в небо.

Она не единожды наблюдала парящих в воздухе адептов Дома Ветра, с интересом следила за горгульями, жителями карнизов Башни, завистливым взглядом провожала Сапфира.

Жаль, я не видела Сару во время её бегства… Записи наблюдательных артов не передали и части хаоса, что воцарился тогда. Бой во дворе, невероятный полёт анимы — Вейтлинь просматривала их снова и снова, вызывая световые картинки из хрустальных кубиков-записей. Сара, её спасительница, её несостоявшаяся наставница, её несбывшаяся убийца.

Ведь магия, задействованная Сарой, отправила Вейтлинь в магическую кому, едва не перешедшую в смерть. Или, что ещё хуже, превращение в какого-нибудь монстра.

Девушка передёрнула плечами. Она справилась. Под руководством магнуса постепенно училась контролировать Тьму в себе.

Под руководством… Вейтлинь усмехнулась.

Хаар опытен и силён, он привык иметь дело с тёмной Силой, но даже он не знает всего. Она всё-таки смогла не сказать магнусу.

Ритуал Молчания.

Тень от облака скользнула по земле, по рву, заполненному неподвижной водой. Прошлась по стене, и Вейтлинь зажмурилась, дёрнула головой, сбрасывая на нос тёмные очки, защищающие от действия солнца. Даже такой свет причиняет неудобства, и Вейтлинь выходила на прогулку лишь вечером и ночью, избегая прямого солнечного света. Ещё глаза изменятся, станут кошачьими, как у представителей самых древних родов Дома Вечно Живых.

Когда Вейтлинь добралась наконец до библиотеки, работник уставился на неё ошарашено:

— Книги о Доме Чёрной Луны?

Даже библиотечный автомат был, казалось, удивлён, шелест механизмов памяти внутри цилиндрического корпуса звучал как-то растерянно.

— Имеется семнадцать книг. Из них вы можете получить тринадцать, доступ к остальным ограничен, — прохрипел он, сверившись с банками данных.

Интересно, подумала Вейтлинь, даст ли магнус мне разрешение прочесть эти книги?

— Давай, — сказала вслух, и автомат поехал вдоль стеллажей.

— И прихватите, пожалуйста, книгу о создании анимов, — попросила девушка.

— Изготовление анимов, углублённый курс?

— Да, эта меня вполне устроит.

Пришлось остановить и призвать на службу уборщика, потому что тяжёлые тома она одна была не в состоянии утащить. Вообще-то круг обязанностей таких автоматов не включал в себя помощь аколитам в переноске тяжестей, но разве ж мы не ломщики?..

Листая на ходу "Углублённый курс" и понимая хорошо если каждую пятую прочитанную фразу, она привычно направилась к общежитию.

Что же произошло с Сапфиром? Вейтлинь сама не понимала, отчего она не сообщила учителю о странностях поведения куклы. В конце концов, магнус, будь что сильно неладно, заметил бы сам…

Читая и размышляя, Вейтлинь наткнулась на удивлённую Льет и только сейчас поняла, что пришла не туда.

— Привет, ты в гости? — голос подруги звучал неприветливо.

— Нет, по рассеянности забрела, забыла, что уже не живу здесь.

— Угу. Я вообще-то уже ухожу, — подруга заперла дверь и подбросила в руке пластинку ключа, холодно кивнула её.

Странная она какая-то. Впрочем, они уже несколько дней не виделись, может быть, у неё дела-заботы не меньше, чем у самой Вейтлинь.

— Угу, пока, увидимся, — рассеянно пробормотала Вейтлинь, снова углубляясь в чтение.

С самого раннего утра старик садился с удочкой. Днём отправлялся проверять поставленные верши и возвращался как раз к тому времени, когда из деревеньки кто-то из его дочерей, невесток, внучек или жён внуков приносили ему обед, получая взамен улов. Старик обедал и снова усаживался рыбачить или налаживать снасти. Ввечеру ставил их в многочисленных протоках, затонах, или ходил с топором по медленно зараставшей дороге. Срубал подросший тальник, срезал ветки, протянутые поперёк дороги, выпалывал шуршавки. Собирал прутья, драл лыко и плёл корзины, верши, отдавал семье, те продавали или выменивали что-нибудь для себя, для старика.