Луиза Тичнер - Зеленый огонь

— Наконец-то ты увидишь мою нареченную, — с грустной улыбкой сказал Броун матери. Король со своей матерью только что позавтракали и теперь коротали время за кружечкой подогретого сидра. С тех пор как Броун возвратился из похода на Акьюму, он проводил в Зелете гораздо больше времени, чем раньше. Ему не пришлось убеждать королеву-мать, чтобы она позволила Ривен вернуться к своим обязанностям придворного музыканта, и после обеда, если они обедали вместе,

Броун просил мать, чтобы Ривен развлекала их игрой на свирели.

— Когда ты вернулся из той поездки в Зику, ты говорил, что она прелестна, — сказала Киллип.

— Это потрясающее юное создание, — согласился Броун. — У нее густые рыжие волосы, огромные зеленые глазищи и бешеный темперамент. Несомненно, ее отец считает дочь восьмым чудом света. В письме Йербо говорится, что стоит мне только снова взглянуть на нее, как я буду настолько зачарован ее красотой, что все воспоминания об инциденте в Акьюме тут же изгладятся из моей памяти.

— Хотелось бы мне, чтобы он был прав, но что-то в твоем тоне заставляет меня думать, что вряд ли это произойдет. Когда много месяцев назад ты вернулся из Зики, ты был полностью захвачен мыслями об этой девушке, и вовсе не потому, что женитьба на ней помогла бы тебе достичь важных политических целей.

— Так оно и было, она — настоящая чаровница. И все же она еще ребенок. Пройдут годы, прежде чем наш брак станет полновесным, не просто политическим союзом короля и принцессы, а союзом мужчины и женщины. Я начинаю понимать, что сейчас мне нужна нормальная жена.

Киллип слегка нахмурилась:

— Если Фидасия в самом деле столь неотразима, как ты утверждаешь, то тогда, наверное, стоит подождать, пока плод созреет.

— Мужчина никогда не знает, что станет для него неотразимым, пока подходящая женщина не покажется где-нибудь поблизости. Только увидев ее, он поймет, что является неотразимым для него.

— Ты хочешь сообщить мне, что встретил другую девушку, которая тебе понравилась больше?

Броун смущенно поигрывал своей чашкой.

— Я — король, и король знает свой долг. Если ту трещину, что появилась в наших отношениях со стьюритами, еще можно заделать, то я готов взять в жены их принцессу.

Киллип вздохнула:

— Хотелось бы мне быть уверенной, что лишь только ты вновь увидишь Фидасию, как она опять увлечет тебя настолько, что ты будешь счастлив назвать ее своей женой. И тогда все эти страхи и напряжение оставят тебя, сын мой. Мне кажется, что с тех пор, как умерла Леана, тебя преследуют тоска и тревога.

Броун хрипловато засмеялся:

— И поэтому, подобно всем женщинам, ты воображаешь, что стоит обзавестись доброй женой, и все проблемы сами собой исчезнут.

Сам того не замечая, Броун поднял руку ко лбу и прикоснулся к обручу короны, лежавшему на челе его. Он прекрасно знал, что вовсе не смерть Леаны вызвала к жизни столько проблем. Отнюдь нет. Виной всему был этот украшенный четырьмя камнями царский венец, носить который стало в последнее время слишком тяжело.

Стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно и легко, Броун сказал:

— Ладно, может быть, Фидасия излечит меня от меланхолии… — Он передвинул в кружке ложечку сначала на полдюйма влево, потом вправо, затем возвратил ее в первоначальное положение. — Если уж мы заговорили об очаровательных женщинах, то могу я спросить, где сейчас та девушка, что играет у тебя на свирели?

— Ривен? — Киллип выглядела очень довольной. — Я никогда не требовала, чтобы меня развлекали музыкой после завтрака… если ты, конечно, спрашиваешь об этом. По утрам у нее другие обязанности.

— Ты простила ее за то, что она убежала смотреть войну в Акьюме?

— Конечно! Ривен не рабыня, как ты помнишь. Она юна и весьма деятельна; она столь бойка, что мне иногда кажется, что она с трудом приспосабливается к той спокойной и размеренной жизни, которую мы ведем. Наверное, ей очень скучно здесь, бедняжке, но мне было бы очень жаль, если пришлось бы с ней расстаться. Не только ее игра доставляет мне удовольствие — просто смотреть на нее тоже приятно.

Броун слегка откашлялся:

— Я хотел бы позаимствовать ее у тебя на время, я хотел бы, чтобы она развлекала своими мелодиями посольство стьюритов на пиру. И если ты не против…

— Конечно, я не возражаю, — королева-мать кивнула своей аккуратной породистой головой. — Иначе говоря, ты обратил на нее внимание, не так ли?

Броун несколько смутился, но старался не подать вида, и только легкая краснота, выступившая на шее и щеках, выдавала его.

— Мне кажется, что она очень мило играет на свирели.

— О Броун, ты думаешь о ней не только это! — лукаво заметила Киллип. — Я не так стара и способна заметить, какой у тебя становится взгляд, когда Ривен появляется поблизости. Я согласна с тем, что она — прелестное создание. Но она очень молода.

— Я знаю. Фидасия еще моложе.

— Да, но это будет не только брак, это — политический и государственный ход, — возразила Киллип.

— Я еще не впал в старческое слабоумие, матушка.

— Да, пожалуй, еще нет.

Киллип внимательно разглядывала сына, и на чистом высоком лбу ее появились озабоченные морщины. Броун был еще молод, его жизнь только-только начиналась, но он уже выглядел много старше своих лет. Буквально за последние несколько месяцев количество прорезавших его лоб морщин увеличилось чуть ли не втрое. Впервые она заметила седые пряди в его золотистых волосах, и эта ранняя седина тоже не могла ее успокоить.

— Когда ты упомянул о появлении неотразимой женщины, я сразу догадалась, что ты говоришь о Ривен. Если она так тебе нравится, почему ты не сделаешь ее своей любовницей? Я бы не возражала.

— Может быть, ты бы и не возражала, но, к сожалению, того же самого нельзя сказать о юной леди. Я уже разговаривал с ней, и она отказала мне.

— Ты уверен, что правильно ее понял? — Киллип изумленно уставилась на сына.

— Да, она действительно отказала. А я, как ты знаешь, никогда не был человеком, который принуждает женщину к чему-то…

— Может быть, это потому, что ты никогда не испытывал нужды в подобном принуждении. Женщины мчались к тебе со всех ног, достаточно было тебе лишь слегка кивнуть, — едко заметила Киллип, затем она рассмеялась: — Моя маленькая Ривен отказала королю! Это очень любопытно.

Примерно через четверть часа Броун вышел из покоев королевы-матери и быстро зашагал по каменной дорожке через сад в направлении своего дворца. С тех пор как он возвратился из Акьюмы, он постоянно бывал раздражен и не находил себе места. Завтрак с матерью нисколько не улучшил его настроения.

— От Альбина никаких известий? — отрывисто спросил он у Пиба, проходя мимо конюшен.