Элизабет Мун - Клятва наемника

— Я так и думала, что вы волшебники, но какие?

Эльф поднял брови.

— С каких это пор людей стала волновать генеалогия волшебников, если о своей им известно так мало? Ну что ж, если хочешь знать, я происхожу из семьи Сламенн. Тебе понятно, что это значит?

Пакс отрицательно покачала головой.

— Тогда и спрашивать было нечего. Кто ты сама, что осмеливаешься задавать подобные вопросы волшебникам?

Пакс вспомнила, каким гордым был Месенион. К тому же Боск всегда говорил, что волшебники бывают надменными и трудными в общении.

И она начала свой рассказ:

— Я — Паксенаррион, дочь Дортана, родом из Трех Пихт, далеко на северо-запад отсюда…

Один из эльфов отозвался:

— Действительно далеко. Я бывал в этом месте, хотя и много лет назад. Есть ли в тех краях березовая роща, в дне езды на запад, на склоне холма?

— Этого я не знаю, сэр. До тех пор, пока я не вступила в отряд герцога, я не путешествовала так далеко. А с тех пор как стала солдатом, я почти не бывала дома.

— А в чей отряд ты поступила на службу?

— Герцога Пелана. У него есть крепость в северной Тсайе. А сейчас он сражается со своими людьми в Ааренисе.

— У него рыжие волосы?

Пакс кивнула, и эльф продолжил:

— Этот пакет, запечатанный Хальвериком, в твоем мешке… Как он попал в тебе?

— Мне его передал сам Хальверик. Он попросил отвезти пакет к нему домой.

Даже когда она говорила, девушка чувствовала холодную отчужденность вокруг себя. Один из эльфов что-то воскликнул, и она почувствовала, что ободок какой-то металлической посудины с горячей жидкостью коснулся ее губ. Она сделала большой глоток. Тепло разлилось по всему телу.

Тот, кто первым заговорил с ней, сказал:

— Не так много… — Он забрал питье и вновь посмотрел на нее. — Ты попала в странное место, солдат герцога Пелана и посланник Хальверика. Ты попала в странное место и кажешься, поверь мне, более слабой, чем я мог бы представить себе солдата. А теперь расскажи, как ты попала сюда и что делала в долине возле Проклятого леса.

Пакс поняла, что ей будет трудно рассказать связно всю эту историю. События и места перепутались в ее памяти. Она начала с того, как они с Месенионом услышали зов о помощи и пустились в долгое путешествие под землей.

Эльфы слушали ее очень внимательно и прерывали только в тех местах, где требовались более детальные пояснения. Когда она окончила свой рассказ, они лишь молча посмотрели друг на друга. Затем одобрительно закивали головами, и девушке показалось, что отчуждение их стало меньше. Предводитель эльфов вновь обернулся к ней:

— Итак, Паксенаррион, дочь Дортана, ты поведала нам невероятную историю. И все же я пошлю одного из наших эльфов в Проклятый лес, чтобы проверить подлинность твоих слов. Но если ты солгала нам, тебе несдобровать.

В снежной круговерти и наступившей темноте Пакс и не заметила, когда ушел этот эльф. Она задремала, с трудом осознавая, что происходит вокруг. Но через некоторое время почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо.

— Просыпайся, солдат. Выпей… — Горячая чаша вновь коснулась ее губ. Она глотнула, все еще не проснувшись до конца. Вкус жидкости показался ей странным, но приятным. Сознание медленно возвращалось к ней. Пакс попыталась сесть, но была еще слишком слаба, чтобы сделать это самостоятельно. Эльфы соорудили вокруг нее нечто вроде шалаша. В углу они даже разожгли костерок. В небольшом горшочке закипала вода.

Предводитель эльфов сказал, повернувшись к ней:

— Тебя нужно лечить. Ты, Паксенаррион, уцелела чудом. Я проверил твой рассказ и узнал, что ты говоришь правду. Проклятый лес действительно свободен от сил зла, и теперь он опять принадлежит эльфам. Мы очень рады этому. Но ты в том бою пострадала больше, чем можешь себе представить: люди не могут сразиться в дьяволом и выйти из этой схватки невредимыми. Если сейчас не приложить все силы к твоему исцелению, ты умрешь еще до рассвета.

Пакс не нашлась что сказать. Она чувствовала слабость, вялость, но не более того. Она не понимала, что это такое — “Проклятый лес”; существо, которое звало их с Месенионом на помощь, ни разу не называло так это место. Ей показалось, что эльф ждет от нее чего-то. И она спросила:

— Вы узнали что-нибудь о Месенионе? В ответ эльф лишь фыркнул:

— Месенион! Тот самый! Он похоронен вместе со своими убийцами — орками. О нем можешь позабыть.

— Но он же был волшебником. Я имею в виду, наполовину. Я думала, вы…

— Месенион — наполовину волшебник? Это он сказал тебе?

Пакс утвердительно кивнула. Предводитель эльфов нахмурился:

— Нет, малышка, он не был волшебником ни на половину, ни даже на четверть. В его крови магии не больше, чем у твоего пони.

— Но он говорил… — замялась Пакс. Только сейчас она начала понимать, что он лишь осознавал себя волшебником, хотел им быть, но не более того.

— Что же такое он сказал, Паксенаррион, чтобы убедить тебя пойти в эту долину?

— Что его кузены — волшебники — отказались от прав на некие магические вещи в его пользу. И то, что он знал: сокровища, хранившиеся там, будут принадлежать ему.

— И он не предостерег тебя, что там может быть дьявол?

— Предостерег… Но он сказал, что его талант мага сможет победить это зло и что ему нужен воин для защиты против таких, как орки.

— Теперь я вижу, что ты говоришь правду. Прости, Паксенаррион, за то, что мы не поверили тебе сразу. Но мы искупим этот грех.

Предводитель эльфов осторожно приподнял девушку, и кто-то вновь поднес к ее губам чашу с целебным напитком. Тьма, в которую проваливалась девушка, постепенно отступала. Теперь она вновь могла различать лица эльфов. Один из них положил ей на голову руку и что-то запел. Она никогда не слышала ничего подобного и, слушая пение, постепенно забывала об ужасах, пережитых в подземелье. Через некоторое время девушка ощутила, что силы вновь возвращаются к ней. Тогда эльф убрал руку и улыбнулся ей:

— Ну что, тебе лучше?

— Да, значительно лучше.

Пакс села и потянулась. Она чувствовала себя отдохнувшей и сильной, даже лучше, чем несколько дней назад.

— Хорошо. Скоро светает, и мы должны идти дальше. Через несколько часов нам придется расстаться.

Снегопад прекратился еще до рассвета. Легкий ветерок разорвал тучи, и снег заискрился под первыми лучами солнца. Когда окончательно рассвело, эльфы простились с ней, и Пакс только сейчас увидела их во всей красе. Разглядывая их, она удивилась, как могла принять Месениона за настоящего волшебника. Один из них прочел ее мысли и рассмеялся. Его мелодичный смех эхом разнесся по склону холма.

— Не печалься, храбрый воин. Ты увидела то, что скрыто от других. Удачи тебе.