Андрей Стерхов - Тень кондотьера

Больше всего тревожило меня по поводу всей этой катавасии вот что. Страшно подумать, а вслух произнести ещё страшнее, но ведь именно я, нагон-маг по имени Ашгарр, в миру людей – сыщик с сомнительной репутацией Егор Владимирович Тугарин, имел возможность назначить нового Претёмного самоличным решением. Стоило мне выбрать из толпы подходящего Тёмного да рассказать ему накоротке, где находится жезл Ваала, и – нет такого Тёмного, который отказался бы стать Претёмным – дело было бы сделано. Никто и ахнуть бы не успел, как перед изумлёнными взорами посвящённых предстал во всём своём бюрократическом величии – Претёмный умер! да здравствует Претёмный! – новый глава Чёрного совета. Мог я такое устроить? Мог. Ещё как мог. Но – не хотел. Прежде всего ответственность такую неподъёмную на себя брать не хотел. Что естественно. Изрёк же Великий Неизвестный в "Шестом послании к почивающим на лаврах": "Если понимать ответственность как обязательство принимать последствия своего выбора, то от этого обязательства, как и от всякого другого, сразу возникает желание избавиться". А именно так ответственность я и понимаю. Ведь золотого дракона изрядный кусок как-никак.

В этом всё дело, именно в этом, а вовсе не в том, что предстояло бы поддержать приверженца чёрной магии. Мне, откровенно говоря, что Тёмные, что Светлые – всё едино. Никаких на этот счёт напрягов и моральных ограничений. По большому счёту, какая между ними разница? По большому счёту – никакой. Выверни ведро наизнанку, получишь то же самое ведро. Светлые стяжают Силу посредством магических манипуляций, направленных на генерацию у профанов добрых чувств и позитивных эмоций, волшебство же Тёмных вызывает чувства поганые и эмоции негативные. Вот и вся собственно разница. Выглядит полярно, по сути – и там, и там жёсткая манипуляция чужим сознанием, грубое подавление чужой воли и беспардонное вмешательство в чужие судьбы.

К тому же всё это имеет отношение к пусть и весьма специфической, но сравнительно небольшой сфере жизни персонажей колдовского мира. Магические упражнения, разумеется, накладывает свой отпечаток на их нравы, но в большей степени, как мне представляется, влияние оказывает всё-таки происхождение, воспитание, вид легальной деятельности и круг общения. Ведь прежде всего посвящённые люди, потом только посвящённые. А человеческое в человеке – таков уж закон жизни – рано или поздно, но всегда берёт вверх. Сколько раз на своём веку встречал матёрых Тёмных, которым после череды безобразных обрядов становилось настолько совестно, что они свершали деяния, достойные святцев. И напротив, видел ангелоподобных Светлых, до того утомившихся от вынужденной и, я бы сказал, навязанной им условиями игры благости, что они учиняли такое, от чего у самых отмороженных Тёмных волосы на голове дыбом вставали.

В принципе имелись у меня среди знакомых Тёмные, с которыми в разведку не боязно сходить. К примеру, молотобоец, боевой маг и просто славный парень Володя "Нырок" Щеглов. Или та же самая Ирма Ахатова, состоящая в должности Резидента местного бюро Ордена усмирителей. Отважные, порядочные и толковые ребята. Этих навскидку вспомнил. А есть ещё и другие достойные кандидатуры. Но всё равно: нет, нет и ещё раз нет. Нет и ни за что. Ибо где гарантия, что мой или моего пятака избранник останется порядочным человеком, заняв столь высокий и ответственный пост? Нет такой гарантии. А ну как крышу у него снесёт от открывшихся светлых, точнее тёмных перспектив? Испытание властью, как известно, единицы достойно проходят, большинство ломается и превращается в уродов уродских. Примеров тому несть числа. Вот и буду потом до конца жизни поедом себя есть за то, что человека приличного в искушение непосильное ввёл и тем самым жизнь ему поломал. Оно мне надо? Ни в коем разе.

Вот о чём и вот как я в те минуты думал. И за такими размышлениями, самому себе что-то доказывая и самому же себе возражая, перебрался на левый берег Реки. Повернув сразу после Старого моста согласно вечерней схеме движения к железнодорожному вокзалу, вытащил телефон и набрал свой домашний номер. Когда Вуанг поднял трубу и по старинке произнёс "У аппарата", я его обрадовал:

– Ужин везу.

– Молодец, – сухо похвалил меня воин.

– Правильная оценка. Только сразу предупреждаю: доставка до подъезда.

– Уже спускаться?

– Минут через десять.

И получилось так, что соврал я Вуангу, – был у подъезда уже через девять. Казалось бы, ну что может произойти за одну минуту с нагоном золотого дракона у порога собственного дома? Оказалось – немало. Заглушив двигатель, взял я с кресла пассажира завёрнутый в фольгу горшок и вылез из машины, чтоб встретить Вуанга у порога. Двух откормленных хлопцев быковатого вида, что сидели на лавке у подъезда, заметил сразу, только внимания особого не обратил. Ну сидят, ну тухлоё пиво под номером девять потягивают – что тут такого? Частенько сидят, когда погода позволяет. В тот день позволяла. Другое дело, что несколько постарше были обычных пацанчиков с района. Это да. Впрочем, гоготали точно так же. Омерзительные гы-гы-гы, временами переходящие в тошнотворные бу-га-га, разносились эхом по всему околотку. Однако как только ко мне присмотрелись, разом притихли. А потом один другому сказал, ничуть меня не стесняясь:

– Сдаётся, Лёха, наш клиент.

Названный Лёхой вытряс в себя остатки пива, швырнул пустую банку на газон (не глядя так, швырнул, через плечо), после чего приблизился к машине расслабленной походкой старослужащего воздушно-подпрыгивающих войск и, внимательнейшим образом изучив номера, подтвердил:

– Ага, Баркас, оно. Прикатила тема.

– Кого-чего сижу тогда? – упрекнул себя Баркас, порывисто подскакивая с лавки.

И вот уже оба стоят передо мной. У Лёхи (он в чёрных джинсах и серой кожаной куртке) ничего в руках, а вот у его дружка (этот в тёмно-синем костюмчике спортивном с широкими лампасами) – монтировка ловкая. Ну и начали тары-бары-растабары без промедления. Если быть протокольно точным, Лёха начал. Предложил фамильярно:

– Ну что, дядя, поговорим?

Вокруг благостно, черёмуха на углу благоухает, люди чаи гоняют за кружевными занавесками, а тут эти вот архаровцы. Покручинился я мысленно, попечалился. Но не долго. Некогда было долго печалиться, нужно было откликаться на вызов вселенской энтропии, нужно было пресекать на корню и выкорчёвывать. Подобрался внутренне, развернулся бочком, и прежде чем, вооружившись лозунгом "Нам грубиянов не надо, мы сами грубияны", приступить к восстановлению порушенного статус-кво, поднял горшок на уровень глаз и обратился к нему с таким вопросом:

– Зачем, скажи мне, бедный друг мой Йорик, глупцы туда спешат по доброй воле, куда всем златом мира не заманишь мудрецов?