Кэролайн Черри - Эльфийский Камень Сна

— Пойдем, — тихо заметил Эвальд Барку, и они пошли через поле, в котором, как камышины, раскачивались сломанные копья, торчащие из груди убитых, валялись клочья стягов Боглаха и Брадхита, и раздавались предсмертные стоны умиравших.

Королевскую палатку раскинули среди развалин Дун-на-Хейвина, во дворе, рядом с чудом пережившим пожар старым дубом. Колья вбили меж растрескавшихся камней, которыми был вымощен двор, на границе участка, где когда-то зеленел сад. Здесь прежде жили голуби. Теперь же они вспугнули лишь темнокрылых ворон. В эти владения и удалился король, собрав к себе всех остальных военачальников.

Пока все собирались, Эвальд мрачно оглядывался, стараясь придумать что-нибудь, ибо он с радостью был бы сейчас последним копьеносцем у Дру в отряде, чем советником короля. С ним был лишь Барк и больше никого, ибо у него здесь не было родичей, кроме самого короля, короля, не желавшего помнить все мрачные перипетии истории и то, что предшествовало этой войне. Здесь были Киран из Донна с сыновьями Донкадом и Кираном Каланом — странная, коварная семья. Пришел и Фергал из Бана со своими братьями — невысокими, темноволосыми, кровожадными воинами, как Далах из Кер Лела. Все они были с севера, некоторые — из долин, но никто из них не имел кровных уз с югом.

Так против воли Эвальд вошел с ними в палатку, выжидая, пока слуги помогут Лаоклану снять доспехи и принесут им вина. Вино было кровавого цвета. Эвальд взял чашу, и вкус вина был также кроваво-соленым, с медным привкусом в дымном воздухе и среди потной вони, которой разило от них всех.

— Дру поскакал за ними, — сообщил король тем, кто пришел позже. — Он будет гнать их вперед, не давая ни мгновения отдыха.

— Я снова повторю, — начал Эвальд, но Лаоклан наградил его своим холодным бесцветным взглядом.

— Ты уже много сказал. Ты испытываешь наше терпение.

— Я служу своему королю из владений, принадлежавших ему со времен моего отца.

— Со времен Кервалена, — тихо добавил король, словно это нуждалось в пояснениях, и краска залила лицо Эвальда.

— И твоего брата, господин, — ровным голосом напомнил Эвальд, поставил чашу и снял перчатку с руки. Чей-то меч или топор разрубил ее кожу. Кровь была его собственной. — Если ты соизволишь вспомнить. Я прошу твоего разрешения, нет, я умоляю о том, чтобы отправиться тотчас же и удержать долину Кера в твоих руках. Они объединятся со своими свежими силами. И Дру не справится с ними, если они соберут всех, кого могут, в своих владениях. Они снова окрепнут…

— Ты учишь меня военному делу?

Они были ровесниками, он и его король, рожденные почти в один и тот же год.

— Я знаю, мой господин заботится о многом. Поэтому я взял бы на себя такое небольшое дело.

— Так, может, мы все вернемся в свои владения? — спросил Фергал. — Два года ждали мы, чтоб встретиться с изменниками на этом поле, а теперь господин Эвальд предлагает нам снова разъехаться по своим замкам и каждому обороняться в одиночку.

— Это поле опустело, — ответил Эвальд. — Враг ушел, или ты не заметил этого, господин Бана? Мы сидим здесь, зализывая свои раны, а их раны будут исцелены, когда они наберут новые силы и, удвоившись, захватят Кер Велл. В своей полной мощи Кер Велл может выстоять дольше, чем у нас хватит сил осаждать его со всем Брадхитом у нас за спиной.

— Я не позволю никому разойтись, — сказал король. — Это опаснее мечей. И я не отпущу никого, кроме Дру. Его люди легко вооружены и приспособлены к ведению такой войны. Ты слишком многого опасаешься, брат. Твой управляющий — умелый воин, и у Кер Велла есть свои защитники. И если Ан Бег и замыслит возвращаться, то он пойдет на нас, а не на твои земли.

— По опыту мне известно иное об Ан Беге. Нет. Прости меня, господин король, но они знают, какова цена Кер Велла, и я знаю, что они сделают все, чтоб захватить его. Дру будет стараться, но они могут запереть его в холмах и наброситься на Кер Велл не жалея сил. Мы ранили врага, но не убили его. А раненый зверь вдвойне опасен.

— Так что же, твой советник — страх? Нет, слушай меня. Я не позволю дробить свои силы. И не хочу более говорить об этом.

— Отправь нас, господин король, и когда ты подойдешь к ним сзади, мы окружим их. Разделившись, мы объединимся снова над их трупами. Но стоит Кер Веллу пасть, и мы будем оставлять свои трупы на каждом шагу, сделанном нами в долине.

Бледное лицо короля так и не тронула краска, но взгляд его стал ледяным. Он поднял руку со старым кольцом королей и знаком призвал всех к молчанию.

— Ты слишком напорист и горяч. Но я не уступлю.

— Господин, — пробормотал Эвальд и, склонив голову и взяв свою чашу, отошел от короля к Барку, стоявшему в тени, ибо он не владел ни мыслями своими, ни языком сейчас. — Ступай, — шепнул он Барку, — возьми лошадь и отнеси им хотят бы весть о том, что произошло здесь.

— Я отнесу, — промолвил Барк и поклонился, и уже почти вышел — будучи скорым на ногу, как и его отец.

— Верни своего человека, — приказал король. — Скажи ему!

И пики преградили выход.

— Барк! — поспешно крикнул Эвальд, зная, что было у того на уме. Барк замер на волосок от гибели и опустил руку, которая уже тянулась к мечу.

— Куда с такой поспешностью? — сказал король. — Позволю себе спросить.

Искушение солгать овладело Эвальдом. Но он справился с ним и прямо взглянул в глаза Лаоклану.

— Мои гонцы свободно приходят и уходят. Неужто врагу может быть известно больше о происшедшем на этом поле, чем моим собственным людям?

Это было рискованно. Глаза короля опять стали ледяными, что проявлялось лишь в минуты сильнейшего гнева.

— Брат, — промолвил Лаоклан, — гонцов здесь посылаю я. Или ты не согласен?

— Тогда прошу тебя — пошли Барка и побыстрее. Ему известна дорога.

— Разве не сказал я, что ни один человек не уйдет отсюда к себе домой — ни господин Кер Велла, ни сын его управляющего, ни последний из его вассалов.

— Господин король, — промолвил Киран из Кер Донна. — Ан Бег и Дав вероломны, и не будет греха в том, чтобы послать гонца. Отъезд этого человека не породит слухов в лагере. И все всё поймут, по крайней мере, люди Донна. Долина лежит у самых наших дверей, и если Кер Велл падет, наступят старые времена с пожарами и грабежами в холмах. Пусть гонец ободрит воинов Кер Велла и сообщит им, что мы на подходе, ведь мы не быстры. А путь предстоит не короткий. Что если они отчаятся в Кер Велле?

— И ты вступил в наш спор, — нахмурившись сказал король, ибо к Донну испытывал он особые чувства, даря его своими милостями. — Но люди Кер Велла не отчаятся. Ведь они будут защищать собственную жизнь. В чем, в чем, а в этом на обитателей долин уж можно положиться.