Элисон Бэрд - Империя звёзд

— Я ее знаю. Хвост Червя. Недалеко от звезды, называемой Глаз Червя, потому что, как считается, Валдур пожирает собственный хвост.

— Если вы посмотрите на Лотару в ваш большой телескоп, увидите, что она не круглая, как другие, а имеет странную форму.

Из звездного поля выплыла пара звезд, пылая ярче — ближе. Одна была красна, как раскаленный уголь в очаге, другая — светло-синяя с белым. И вторая звезда привлекла внимание Эйлии, потому что была вытянута или сдавлена до формы яйца или капли, и с острого конца высовывался язык огня, текущего сквозь пустоту, а потом в конце заворачивался кольцом.

— Видите? Энергия этого солнца вылетает из него с этого конца, а потом… исчезает.

Что-то в его голосе заставило девушку поежиться и закутаться плотнее в меха.

— Исчезают? Как это? Как может исчезнуть огонь звезды?

— Дело в том, что ее пожирают.

Тут уж Эйлия перепугалась, не понимая почему. Будто тень легла на ее разум.

— Пожирают? Кто или что? — спросила она тихо, будто не зная, хочется ли ей услышать ответ.

Он ответил не сразу, будто ему не хотелось говорить.

— Вы слышали легенды о Валтаре, черной звезде? Так это не легенды. Бывают в космосе такие вещи. Помните старую маурайнийскую басню о прожорливом чудовище, которое в конце концов пожрало само себя, пока не осталось ничего, кроме разинутой пасти? Некоторые звезды — их очень немного — делают что-то вроде этого. Они не взрываются в конце жизни, а коллапсируют, сжимаются. Такая звезда поглощает сама себя, собственный огонь и свет, и свет других звезд, и все, до чего может дотянуться. Валтара — звезда такого типа, черная звезда. Ее нельзя увидеть, потому что она ничего не излучает. Но когда она присасывается к сфере своей звезды-спутника Лотары, она окружает себя светом украденной энергии, и это кольцо огня выдает ее местонахождение.

Эйлия невольно глянула на пылающий круг в конце потока. У него был черный центр, как жерло водоворота, и оно невольно притягивало взгляд, увлекало.

— И вот, — сказал By, — она называется Пасть Червя. Некоторые называют ее Пасть Ада.

Эйлия ощутила, будто качается на краю ямы. Она читала все мифологические упоминания Модриана-Валдура и о темном царстве Погибели, где он правит. Некоторые старинные авторы описывали ее как бездонную черную яму, а художники рисовали в виде разверстой пасти чудовища. Адовой Пасти. Действительно есть такое место? Валдур царствовал там сперва как ангел, если верить преданиям, потом как отвратительный дракон с короной на голове. Это тоже может быть мифом, а может и не быть. Ей вспомнилось, что говорил Мандрагор о древних и их способности менять облик, о крылатой форме, которую принимали они на Арайнии и на Мере, об их невероятно долгой жизни. Значит, может быть и правда в этих кошмарных фантазиях? Валдур, говорил Мандрагор, и вправду существовал, а Ана говорила о враге так, будто он до сих пор жив. Но разве может какое бы то ни было создание жить тысячи тысяч лет?

— А Валдур… он существует? — спросила она.

— Я думаю, он существовал. Создание, которое мы называем Модрианом-Валдуром, существовало много веков назад, так давно, что его история потерялась в мифах и легендах. Он жил в те времена вместе с теми своими сородичами, что тоже стали потом легендами.

Эйлия спросила слабым голосом:

— А эта черная звезда — она все поглотит? И наш мир, и весь космос?

— Нет, ваше высочество. Она может переварить лишь то, что попадает ей в пасть. Пока мы не будем подходить близко, нам ничего не грозит.

Эйлия глубоко и с облегчением вздохнула: темная дыра в небесах уже стала наполнять ее ужасом. И по-прежнему трудно было оторвать от нее взгляд. By махнул пухлой ручкой, изгоняя образ и удаляя звездное поле, и они вернулись в обсерваторию.

— Но такие звезды очень редки. Большинство подобны тем, что видны в ночном небе, изливающим свет в космос. Свет есть жизнь: наши предки это почувствовали, когда увидели, как растения вянут без света и люди чахнут без солнца. Ваше солнце — звезда, и звезды — солнца, многие обладают планетными системами, где может существовать жизнь. Без звезд не было бы не только света во вселенной, но и планет, а потому и живых существ. Дело в том, что планеты рождаются во чреве звезд, а живые существа на них пестует свет. Такова природа вещей: свет есть жизнь и бытие, а тьма — смерть и небытие. Это не поэтическая метафора, это реальность.

— На Мере, — сказала Эйлия, — почитатели Модриана закапывались в пещеры под землю, чтобы никогда не видеть ни света, ни мира, который он освещает.

— Да, такова философия валеев: ненависть к творению. Некоторые из их главных чародеев мечтали когда-нибудь уничтожить сами звезды — погасить весь свет, а потому — всю жизнь, изгнать ее из космоса. Но вы дрожите, ваше высочество, — заботливо заметил By. — Может быть, вам стоит уйти к себе и согреться?

— А Камень Звезд, — спросила Эйлия, уже шагая с мастером By по коридору, — это действительно творение архонов?

— Это объяснило бы легенду о его создании. Сокровище богов.

— Он кажется почти живым, — сказала Эйлия.

Мастер By задумался.

— У драконов есть кристаллы драконтия, входящие в состав тела. Но Камень Звезд — не живой, я полагаю. Это искусственно изготовленный Камень — старейший искусственный Камень в нашей вселенной. Не только его грани, но даже кристаллическая решетка сделаны по продуманному проекту. А его вещество кажется подобным алмазу, «хрусталю архонов».

— А сияющий свет?

— Этого я объяснить не могу. Сила какого-то рода, не из нашей плоскости.

Они приблизились к комнате Эйлии. Она отворила дверь в скромную келью и подошла к столику возле кровати. Открыла алебастровый футляр, в котором лежала драгоценность.

Ее вынули из королевской короны и положили на обивку синего бархата. By вошел следом, и оба они в молчании уставились на самоцвет. Камень лежал, поблескивая огромной каплей воды: в нем не было изъянов — ни трещины, ни цветовые вкрапления не нарушали его совершенной прозрачности. Сейчас он не светился своим лишенным тепла сиянием, будто успокоился. «Камень» — слишком грубым казалось это слово для такого исключительного предмета. Только игра света и отражений на гранях делала его доступным глазу, будто это был воздух, обрамленный радугой, но при этом алмаз ломался об его края. Он просто существо вал, отвергая все объяснения.

— Я его почти что боюсь. Не могу понять, зачем из всех людей выбрали меня. Я не могу его защитить и не смею использовать.

— Вам не предназначено его защищать — совсем наоборот: это он создан, чтобы защитить вас. Как — я не знаю. Не думаю, чтобы содержащуюся в нем силу можно было использовать во зло, хотя вещество, из которого он сделан, все же принадлежит материальной плоскости и потому само по себе не является ни добром, ни злом — как всякий камень. Этим самоцветом может владеть кто угодно — иначе ни Модриан-Валдур, ни зимбурийский царь Гуруша не могли бы его присвоить. Наши враги желают его у нас похитить, и мы не знаем зачем, потому что использовать его они не могут. Может быть, они просто хотят, чтобы сила, в нем содержащаяся, стала вам недоступна.