Мышь88 - Если ты меня любишь

— Вот мы и пришли, сэр, — не моргнув глазом, сказал он.

— И вы сделали то, что хотели? — без нажима уточнил Вестерс.

— Да, мы повидались с родственниками, как вы и просили, — Гарри молил небеса, чтобы Рон не проговорился. — И теперь мы снова в строю и готовы выполнить любое ваше приказание.

— Это похвально, очень похвально.

Ничто в тоне Вестерса не выдавало его мыслей или чувств, но Гарри сразу понял, что начальник раскусил бы на его месте любого: слишком уж много лет он работал с самоуверенными юнцами, жаждавших славы и приключений. Вероятно, Гарри его сильно разочаровал, но он не проявил этого никак, а сразу перешел к делу и стал обсуждать со всем отрядом дальнейший план. Гарри в уме прокручивал свой собственный, не отличавшийся четкостью и, как ему временами казалось, осмысленностью. Рядом неподвижной статуей застыл Рон, явно нервничавший из‑за того, что произошло. Совещание прошло в три раза быстрее, чем они ожидали. Под конец Вестерс вновь отдал их под начало Ермона и велел тому не спускать с них глаз и не давать им воли, пока они все не прибудут обратно в штаб. Гарри, в свою очередь, отдал приказ себе не спускать глаз с Ермона, пока тот не придумал, как ему еще набрать себе очки в Отряде.

Как он и предполагал, их решили держать подальше от этого дела. Не то чтобы Вестерс перестал им доверять — в этом случае он бы просто связался с их школой и их бы отчислили, — но он решил держать их под надзором, пока не выясниться, как именно они его обманули. Рон в течение дня неоднократно высказывал Гарри все, что думает по поводу его затеи, но тому не хотелось ссориться в довершение всех бед, которые никогда не приходят по одиночке. Поэтому он весь день копил в себе всю свою досаду, отслеживая мифических мошенников на северо–востоке от Лондона, и к ночи успел здорово разозлиться. Они с Роном расстались в три часа ночи не в самых дружеских чувствах, и каждый поехал к себе домой. Гарри послал Джинни из дома записку, чтобы она за него не беспокоилась, и рухнул спать, ибо подъем на следующее задание был уже недалеко.

Глава 7. Забытые сны.

Дрейко приходил в себя достаточно долго. До этого ему казалось, что он вполне в себе и все соображает, а тут вдруг выяснилось, что это явное преувеличение. Ему было велено срочно поспать, да он и сам был бы не прочь отключиться от полной страхов и сомнений реальности, но на него вдруг напала странная паранойя, что теперь‑то уж призрак точно вернется и потребует ответа. По жестяному водостоку стучали прозрачные капли дождя, и юноша то и дело вздрагивал, словно они прочерчивали свои незамысловатые траектории не по трубе, а по его телу. Решетчатые окна также наводили страх.

«Это Хогвартс, это всего лишь Хогвартс, который никогда меня не подводил. Я должен успокоиться… Все напряжение рано или поздно уходит, только я не хочу, чтобы он вернулся… Почему Снейп не может придумать, как заставить его не возвращаться?»

Это был Снейп. Это он его вытащил из леса и привел в Хогвартс так, что никто из преследователей ничего не заметил. Дрейко даже не спрашивал себя, как он это сделал и откуда он вообще узнал про эту историю. Он всегда откуда‑то все знал и знал что делать. Дрейко свернулся под одеялом комочком, хотя в комнате ярко горел камин и было тепло. Когда‑то было такое время, которое он почти не помнил, когда Снейп был ответом на многие вопросы. Он, Дрейко, тогда еще был маленьким и счастливым, и вся семья Малфоев жила относительно спокойно и беспечно. Вернее, отец всегда занимался чем‑то своим, о чем не должна была знать его жена, и Нарцисса частенько придумывала всякие отговорки для сына, что папа занят тем‑то или тем‑то, но скоро придет. Сколь бы строгой и замкнутой она ни выглядела на людях, в сына она вложила столько любви, сколько и любая другая мать. И в эти вечера, когда ожидание отца становилось порой тягостным, она всегда говорила, что с ним ничего случиться не может, потому что он не один, а с другом. Под другом чаще всего подразумевался Снейп, потому что у них с Люциусом были какие‑то совместные дела на рынке зелий и мелких артефактов. Он вроде бы подчинялся своему старшему приятелю, но на самом деле нередко беседовал с нужными людьми самостоятельно. Он быстро охладел к этому, и с тех пор Люциус общался больше с другими, более предприимчивыми знакомыми, но Нарцисса время от времени приглашала Снейпа к ним в особняк, и он иногда показывал маленькому Дрейко различные опыты, безопасные для ребенка. Уже находясь под влиянием собственного воспитания, Дрейко делал вид, что его это ни капельки не интересовало, но глаза у него загорались всякий раз, когда он смотрел на маленький, сыплющий разноцветными искорками учебный котел, который Снейп приносил специально для него. Мама любила развлекать своего сына…

Дверь скрипнула, отворилась, и мастер зелий неслышно прошелся по комнате с серебряным кубком в руке. Он, как обычно, был настроен неопределенно, скрывая все в глубине своей необычной души. Дрейко понимал, что с тех пор, как этот хмурый, одинокий человек показывал ему мини–фейерверки, утекло очень много воды, так что вряд ли он захочет теперь с ним возиться, но ему хотелось надеяться, что Снейп, по крайней мере, поможет ему скрыться.

— Хорошо, что вы проснулись, мистер Малфой, вам пора принимать лекарство, — монотонно сообщил Снейп, ставя кубок на стол перед диваном, на котором отдыхал Дрейко. — И прошу не возражать: вы сами поймете, зачем это нужно.

— Вам возразишь, — вяло огрызнулся Дрейко, но все же встал, взял кубок и осушил его. — Довольны?

— Довольны будете вы, когда обнаружите себя выспавшимся без всяких опасений насчет скианта, который, поверьте, так легко не откажется от погони за вами.

— Но у меня ведь уже нет никаких артефактов, я избавился от них, какие у него ко мне еще претензии? — устало спросил Дрейко.

— Он уже обжился, если можно так выразиться, в вашем внутреннем мире, вы являетесь в каком‑то смысле его каналом, от которого он сможет питаться, пока источник не иссякнет.

— Иссякнет? — Дрейко стало нехорошо. — Я иссякну? Как это понимать?

— Все зависит от того, что вы подразумеваете под словом «Я», — Снейп почистил кубок с помощью палочки и отошел к камину. — Если речь идет о вашей душе, то это не просто какой‑то сосуд, который может внезапно опустеть, это некий вечный источник сил. А вот ваше сознание в целом более уязвимо, тем более что сфера снов недоступна вам, вы не можете ее контролировать. А он может. И это будет вас истощать, его чужеродный контроль, насилие над вашей природой, которая, несомненно, отличается от природы скиантов и всех духов подземного мира.

— Звучит страшновато, — Дрейко рассеянно сел на одеяло и принялся теребить его край. — Стало быть, он мертвый?