Наталья Васильева - Черная Книга Арды

— Ты прав. Учитель.

…Девушка свернулась калачиком в кресле, подобрав ноги: огонь в камине догорал, и в комнате было прохладно. Мелькор невольно залюбовался ею.

Эленхел. Имя — соленый свет далекой звезды. На языке Новых, Пришедших, оно прозвучало бы — Элхэле, звездный лед: зеленоватый прозрачный лед, королевской мантией одевающий вершины гор, цветом схожий с ее глазами. Он сказал как-то — Элхэ. Имя — горькое серебро полынного стебелька. И вправду похожа на стебель полыни — невысокая, хрупкая, тоненькая; а волосы — серебряные, водопадом светлого металла. Огромные, на пол-лица, глаза — то прозрачные, как горные реки зимой, то темные, зеленые зеленью увядающей травы…

Она редко плакала, но смеялась еще реже. Она была — мечтательница, умевшая рассказывать чудесные истории; только иногда взгляд ее становился горьким и пристальным — тогда вспоминались невольно те слова, что сказала в день выбора имени: избираю Путь Видящей и Помнящей…

Непредсказуемая, она могла часами беседовать с Книжником или Магом, расспрашивать Странников об иных землях, и они забывали за разговором, что ей только шестнадцать, а потом вытворяла что-нибудь по-мальчишески лихое и отчаянное. Ну кто, кроме нее, отважился бы летать в полнолуние в ночном небе, оседлав крылатого дракона? Дети восхищались и втайне завидовали. Учитель хотел было отчитать за хулиганство, но был совершенно обезоружен смущенной улыбкой и чуть виноватым: «Но ведь он сам позволил… Знаешь, Учитель, ему понравилось…»

Наверное, хотела спросить о чем-то, а ждать пришлось долго… Изначальный осторожно укрыл девушку плащом, отошел к окну.

— Тано!..

Он мгновенно оказался рядом. Девушка с ужасом смотрела на его руки; дрожащими пальцами коснулась запястьев, коротко вздохнула и прикрыла глаза.

— Что с тобой? — Он был встревожен.

— Ничего… прости, это только сон… страшный сон… — Она попыталась улыбнуться. — Я тебе постель застелила, хотела принести горячего вина — ты ведь замерз, наверное, — и, видишь, заснула…

Он провел рукой по серебристым волосам девушки; в последнее время они все чаще забывают, что он — иной.

— Но ведь ты не за этим пришла. Ты хотела говорить со мной, Элхэ?

— Да… Нет… Я не хочу этого, но я должна сказать… Тано, — совсем тихо заговорила она, — он страшит меня. Тано, он беду принесет с собой — для всех, для тебя… Он — морнэрэ, он сожжет и себя, и…

— О ком ты, Элхэ? — Изначальный был растерян; он никогда не видел ее такой.

— О твоем… тэи-ирни, о Морхэллене. Я не должна так говорить… я и сама не понимаю, почему мне видится это… я не права… Тано, я не знаю, что со мной!..

Помолчали.

— Учитель, я принесу вина?

Он рассеянно кивнул.

— И огонь почти погас… Сейчас я…

— Не надо, Элхэ, — он начертил в воздухе знак Ллах, и в очаге взметнулись языки пламени.

Она вернулась очень быстро; он благодарно улыбнулся, приняв из ее рук чашу горячего и терпкого вина: вишня? Тёрн?..

— Тано…

Он поднял голову: Элхэ стояла уже в дверях — тоненькая фигурка в черном; и необыкновенно отчетливо он увидел ее глаза.

— Тано, — узкая рука легла на грудь, — береги себя. Знаю, не умеешь, и все же… Ты неуязвим, ты почти всесилен — но только пока не ранено твое сердце. Я боюсь за тебя.

Он хотел спросить, о чем она говорит, но Элхэ уже исчезла.

… Что со мной ?Не надо, я знаю…

Покачивается в темной воде венок: ирис, осока и можжевельник связаны тонкими корнями аира. Файар верят, что несбыточное, непредсказанное, невозможное — сбудется, если в сплетенье цветов отразится луна.

Но я знаю…

Что со мной ?

Не смотри мне в глаза. Не говори — так не может быть. Это — во мне.

Не тот горчащий вздох весеннего ветра, который рождает светлые, как росные капли, летящие, по-детски простые и трогательные строки и мелодии — нет, яростно-прекрасное в силе своей огненное чувство, сжигающее слова, как палую листву, оставляющее только: я люблю.

А отражение луны в темной заводи — ускользает, скрывается в опаловой дымке облаков, и высоки травы разлуки по берегам.

Корни аира прочны,

но скрыты от глаз:

чаще видишь острые листья…

РАЗГОВОР-VI

… — По этим текстам может показаться, что их жизнь была вечным праздником, — говорит Гость. И, подумав, добавляет: — Праздником поэзии.

— Вовсе нет, — тихо отвечает Собеседник. — Но когда рассказываешь о том, кого потерял, вспоминается чаще всего то светлое и радостное, что связано с ним… понимаете? Потом — вы же читали об эльфах. «Когда ребенок начинал находить удовольствие в звучании и форме слов, ламатъавэ…» — помните?. Для Старших, неважно, как их называть — Элдар или Эллери, — это было частью жизни — слово, песня, музыка…

— И что же, Мелькор создал для них особый мир ?Так сказать, все условия для опыта, в котором он хотел создать совершенный, по его представлению, народ? — В голосе Гостя проскальзывает тень улыбки. Собеседник, кажется, тоже улыбается в ответ:

— Ну, тогда нам придется признать, что такие «особые миры» были созданы для всех Старших… Вы не думали о том, чем жили эльфы Лотлориена? — ведь они ни с кем не торговали, не обменивались товарами… Да и рассказ о том, что королевстве Зеленолесья почти семь тысяч лет платило по счетам тем, что Орофер принес из Дориата, кажется весьма сомнительным. Конечно, драгоценности Элдар всегда были в цене — но вы только представьте себе, как выглядел бы тот обоз!..

Против воли Гость смеется.

— Хорошо, хорошо! А какое объяснение предлагаете вы ?

— Старшие теснее связаны с миром, чем люди: они слышат и понимают землю, и она дарит их своими плодами. О нет, это вовсе не значит, что им не нужно было ухаживать за садом или пахать землю, растить пшеницу и лен или пасти коз… просто попробуйте представить себе пахаря, который чувствует, на какую глубину нужно вспахать землю, когда начать сев, чем именно нужно удобрять поле. Не догадывается, не в книге прочел, а — чувствует. Разумеется, и урожай у него будет больше. Вы скажете, что каждый крестьянин, с детства выходящий на поле, тоже знает и чувствует все это безо всяких книг; это верно. И что земля просто любит Старших — довод странный, конечно; но, по всему судя, это тоже так. Кроме того, в общине Эллери не было никого, кто не работал бы на ее благо. Даже Странники — которых, кстати, было немного — из иных земель приносили не только занятные рассказы и цветочные луковицы клубни и семена растений, которых в самой Долине не было…