Леонард Карпентер - Конан и осквернители праха

Пророк произносил имена чуждых Богов нарочито неправильно и притом гримасничая. Это немало насмешило слушателей – почти всех, кроме Конана, который, наоборот, свирепо нахмурился.

– Только мы, взращенные в колыбели Познания, что величаво раскинулась по обе стороны могучего Стикса, только мы постигли и познали природу истинных Сил, правящих порядком вещей во Вселенной, двоих вечных Богов, чей непреходящий спор определяет судьбы смертных – как в этой жизни, так и в последующей... Первый из них – это возлюбленный всеми дышащими тварями Бог Солнца. Много имен у этого Бога, но здесь, в Абеддрахе, его чаще всего славят под именем Эллаэль. Другой же – Сэт, Бог вечно грозного Воздаяния, чьи зримые воплощения суть змея и шакал. Одному Богу мы поклоняемся, другого страшимся и ненавидим. Но при этом мы знаем, что их борьба, длящаяся от века, и есть то, что движет Вселенной...

И вот, – продолжал Хораспес, – наши мудрецы, благодатью дарованных им божественных откровений, а также посредством столетних наблюдений за небесными сферами, равно как и занятий священными науками, наконец вывели всеобщий закон жизни, касающийся как небесных иерархий, так и смертного мира. Все подвластны ему, от самих Богов и их благословенных потомков, что на краткое время приходят царствовать над нами здесь, на земле... – тут он низко поклонился царю Ибнизабу, – ...и от благородных вельмож до последних рабов и даже зверей полевых.

Он замечательно прост, этот закон, наконец-то явленный разумению смертных. Он – как светоч, который мы несем в мир во славу вечного Эллаэля и провозглашаем: да живет и здравствует вовеки все то, что служит справедливости и добру!.. – Хораспес сделал благочестивую паузу, торжественно раскинув руки в стороны. Но потом сияющая улыбка пропала с его лица, брови сдвинулись, а раскинутые руки упали.

– Трудно это, – сказал он, – трудно и почти невозможно! Как облечь словами величайшую трагедию нашей эпохи? Как могло случиться, чтобы люди, живущие по ту сторону великого Стикса, люди, населяющие пределы Стигийской империи, поклонялись силам Тьмы и их Господину – тому, кого ненавидит все живое, проклинаемому и престрашному Сэту?!.

Эти слова пророка вызвали озабоченные перешептывания в толпе. Пауза, впрочем, не затянулась.

– Я сам стигиец, – сказал Хораспес. – Я учился в храмовой школе, я был жрецом, а позже – изгнанником этой страны, постигнутой Ночью. Таким образом, не удивительно, что меня очень часто спрашивают – почему? Каким образом, спрашивают меня, вышло так, что целый народ поклонился злу? Что за нечистые узы столь крепко связали с Сэтом мою несчастную родину?

Хораспес взмахнул руками, словно отгоняя какое-то мерзкое существо.

– Я не смею надеяться отыскать ответ на этот вопрос, ибо моя вера столь сильно разнится от веры большинства моих соплеменников. Отважусь лишь предположить, что виною всему – судьбоносная неспособность стигийцев породить мужа, достойного воспринять и власть, и соответствующее поклонение... Так, как это удается шемитам. Ибо, когда государством начинают править священнослужители, их власть становится столь сильна, что может ввергнуть целый народ в пучину пагубного заблуждения!.. Вот мое суждение; глубже этого не смею я заглядывать в темные бездны прегрешений стигийцев. Ибо, распознав истинную природу присущего им порока, я отрекся от их богохульственных кощунств и ради спасения души своей бежал в более праведную страну!

И вот, о благородные гости, ныне с высот собственного опыта говорю вам: эти люди столь же тверды волей и сильны духом в своем стремлении к злу и тьме, как и мы – в нашем стремлении к правде и свету. Также и в науках и разных искусствах они продвинулись ничуть не менее нас, вот только такова природа этих искусств и познаний, что ни один истинно праведный и мудрый народ – например, такой, как шемиты, – не потерпел бы их и не стал им потворствовать. А кроме того, Стигия с давних времен славится богатством и военной силой. И это известно властителям Шема, но не вселяет в них, увы, должного опасения... – Тут Хораспес бросил многозначительный взгляд на приезжих из Ирука. – Ныне же между двумя империями царит мир, и кое-кому кажется, будто это во благо... – Пророк нахмурился еще больше, и сделалось ясно, что он-то придерживался совершенно иного мнения. – Когда царит мир, – продолжал он, – наука неутомимо продолжает свой путь. Во всех Хайборийских странах никто не сравнится с нами в искусстве обработки металла и камня. Врачебные науки расцветают, как никогда. Наши жрецы, смиренно почитающие Эллаэля, изобрели столь совершенные способы бальзамирования умерших вельмож и их возлюбленных слуг, что души почивших беспрепятственно переносятся в Лучший мир и блаженно успокаиваются в следующей жизни. Вдумайтесь только, каких высот достигло познание! Каждый из сидящих на этом пиру вполне может надеяться, что однажды прибудет в объятия Эллаэля со всеми своими богатствами, живностью и избранной челядью, дабы занять подобающее место в Его горнем царстве и радостно служить Ему на небесах!

Но вдумаемся, о правоверные! Заняв предначертанное нам место среди почитаемых предков, сумеем ли мы должным образом заявить там о своем положении и правах? Нужно хорошо приготовиться к этому, о друзья, и преисполниться непоколебимой решимости править Заоблачным миром так же, как мы ныне правим этой землей!

Наше время есть время общественных смут, когда подвергаются сомнению праотеческие заветы. В наши изобильные дни каждый богатый торговец высекает гробницу в скале и наполняет ее драгоценным посмертным приданым. Даже последний нищий способен собрать несколько монет, дабы тело его подвергли хотя бы самому дешевому бальзамированию и снабдили какой-никакой едой, – ибо даже нищие питают пусть жалкую, но надежду войти в Дом Эллаэля. Каждый пытается заглянуть в Вечность! Насколько же обстоятельнее должны готовиться к Последнему путешествию такие, как мы с вами?..

Наши зодчие и правители, каждый в своем ремесле, ныне также достигли небывалых высот. Мы способны возвести укрепления, которые не сможет взять ни одна армия мира. И гробницы, которые будут столь же гордо выситься тысячелетия спустя. Истинно говорю вам, о шемиты!.. Применим же в полной мере все эти познания и искусства, дабы завоевать свое место в Высшем Мире, ибо Эллаэлю любезны сильные!

И помните, правоверные: сей, зримый нами мир в глазах Вечности – что капелька воды для могучего Стикса, яростного в своем весеннем разливе. Так может ли быть у быстролетного земного века иная цель, кроме подготовки к следующей жизни? Тот, кто понесет сегодня расходы, упрочит свое место в Доме Эллаэля, а может, даже и возвысится! И коль скоро это так – пренебречь своим священным предназначением было бы, самое меньшее, недопустимой ошибкой!