Марк Сехестедт - Драконы Войны Душ

Пролетая над стоящими вдоль моря скалами, Трекселлекс разжал когти и выпустил жертву. А потом проследил взглядом, как человек, кувыркаясь, летит вниз и его тело разбивается о камни.

— В Бездну, — ответил себе дракон.

Трекселлекс вернулся в свою пещеру, когда первые лучи рассвета уже позолотили восточный край неба. У самого входа он обернулся и посмотрел в сторону побережья. За много миль отсюда от обугленных останков пиратской флотилии к небу поднимались слабые струйки дыма.

Дракон опустился на все четыре лапы, сложил крылья и прошел по широкому коридору к входу в свое убежище. И тут же понял, что происходит нечто странное. Подземелье казалось необычно тихим. Нигде не было видно ни одного драконида, а обычно они раболепно кланялись ему со всех сторон.

— Ленивые ублюдки. Наверное, дрыхнут. И я тоже намерен поспать. Уничтожение людишек здорово изматывает.

У входа в свое святилище красный дракон задержался, чтобы потянуться до хруста в суставах, а затем легко взобрался на вершину груды сокровищ. Он уже собирался устроиться поудобнее, как вдруг из темноты раздался голос:

— Я выполнила все, что ты приказал. Теперь отдай мне моего сына.

Трекселлекс поднял голову и зорким взглядом отыскал стоявшую у дальней стены женщину.

— Конечно. — Он повысил голос до раскатистого рыка. — Релк, приведи мальчишку!

Высокий сивак вышел из туннеля и выволок за собой ребенка.

— Релк, — произнес дракон, — я собирался сделать это лично, но слишком устал. Перережь парню горло. А потом и ей.

Трекселлекс закрыл глаза и откинулся на груду сокровищ в ожидании ласкающих слух воплей.

Ничего. Тишина. Дракон открыл глаза и нахмурился.

Женщина, драконид и мальчик стояли рядом и смотрели на него.

— Релк, — прогремел он, — почему ты не исполнил приказ?

— Потому, — заговорила женщина, — что сначала я хочу рассказать тебе одну историю.

— А?

Несмотря на удивление, Трекселлекс отметил, что ни один из троих, похоже, не испытывает драконобоязни.

— Когда-то я жила в маленькой деревушке на южном побережье, в одном дне пути от Гвиннеда, — начала свой рассказ женщина. — Десять лет назад пират Л'Арт напал на Перекресток. Он убил моих родителей, убил сестру и смеялся, наблюдая за их гибелью. Я долго скорбела по ним, но годы шли, и я начала другую жизнь. Я вышла замуж, родила детей. Четыре года назад в наших краях появился минотавр Гал. Он убил моего мужа, двоих детей продал людоедам, а меня — Л'Арту. У меня снова отняли мою жизнь. На этот раз я не смогла начать сначала. У меня ничего не осталось. Я лишилась всех, кого любила. А потом явился ты, Трекселлекс, и заключил свой проклятый договор с этими двумя негодяями. Казалось, надежда умерла навсегда.

Трекселлекс с удивлением понял, что внимательно слушает женщину. Он даже испытал некоторое смущение.

— Продолжай.

— Моя надежда умерла, — повторила женщина. — А затем я встретила ту, которая лишилась двоих детей из четверых. Но в ее случае виноват в этом был красный дракон.

Трекселлекс поднял голову с груды сокровищ.

— Ты все подстроила! — Он так разозлился, что из ноздрей посыпались искры. Ярость даже не дала ему расслышать последние слова женщины. — Л'Арт, Гал…

— Никогда не обманывали тебя. Они были честны с тобой, насколько могут быть честны пират и бандит. И друг друга они тоже не обманывали. — Женщина пожала плечами. — Хотя вызвать взаимное недоверие оказалось на удивление просто. Алчность помогла довершить остальное. Теперь Перекресток свободен от них. Осталось только освободиться от тебя.

— Ты использовала меня! — чуть не задохнулся дракон. В бешенстве он вскочил на лапы. — Хватит с меня этих сказок! Релк, убей ее! Убей эту женщину и ее сына!

Сивак и мальчик продолжали смотреть на него. Только тогда дракон заметил в их глазах серебристый блеск — и все понял.

Он с ужасом увидел, как замерцали и стали меняться тела капитана драконидов и мальчика. Вместо них появились его старые враги. Перед Трекселлексом предстали два сверкающих серебряных дракона, по одному с каждой стороны от женщины.

Серебряные начали приближаться — один с правой стороны, другой с левой, — а женщина тем временем продолжала рассказ:

— Трекселлекс, ты считал, что взял в плен моего сына, но мои дети давно мертвы. Вместо них я предлагаю тебе этих двух детишек. Я знаю, что их мать не будет возражать.

У Трекселлекса оставался только один выход — бегство. Скрипнув когтями по каменному полу, он бросился в туннель. Если только успеть выбраться наружу, можно попытаться оторваться от серебряных. Но едва он рванулся к выходу, впереди возникла мощная крылатая фигура, закрывшая солнечный свет и путь к спасению.

Третий серебряный дракон, вернее, драконица, больше, чем два первых, смотрела на него из конца туннеля. Облака холодного пара, которые она выдыхала, инеем оседали на землю у ее лап. Три серебряных сомкнули кольцо вокруг Трекселлекса и нетерпеливо обнажили сверкающие клыки, как вдруг до его ушей донеслись слова женщины:

— Эта идея с самого начала принадлежала ей.

Джейми Чамберс

У КРОМКИ ВОДЫ

К полудню теплого осеннего дня большую часть населения городка занимала одна мысль: что делать с эльфом? Присутствие «остроухого» не приветствовалось местным обществом, и те, кто жил или работал в центре грязного маленького городишки, вздохнули бы с облегчением, если бы эльф немедленно их покинул. Тот, однако, не совершал ничего предосудительного; он только стоял, словно статуя, на протяжении нескольких часов на обочине пыльной улицы между лавками мясника и бакалейщика и время от времени поглядывал на небо, определяя положение солнца. Такое странное поведение дало горожанам повод предположить, что он либо потерялся, либо сошел с ума.

Анар Совралиан из Квалиноста игнорировал сердитое бормотание и грубые жесты. Не обращал он внимания и на поддразнивания городских юнцов. После всего, что ему довелось пережить, он научился не растрачивать энергию попусту.

Долгие месяцы он провел в одиночестве, внимая слухам и подсказкам, зачастую ложным. Худощавый от рождения, теперь он стал костлявым, и хоть кожа его покрылась загаром после многих дней, проведенных под жарким солнцем, из-за скудного питания лицо приобрело нездоровую бледность. Под глазами залегли глубокие тени, что свидетельствовало о многих почти бессонных ночах. Все это началось с того дня, когда он проснулся в одиночестве, а походная постель рядом с ним оказалась пустой, если не считать слабого аромата сирени.