Наталья Авербух - Граница

— А откуда ты знаешь, кому они служат?

— Это как раз самое худшее. Пока ты разбирался с картой, их главарь чертил пальцем на столе интересный узор. Смешная корона, похожая на шутовской колпак, перечеркнутая крест-накрест. Не видела б раньше — никогда не догадалась бы, в чем дело.

— И что? — не понял страж.

— А то. Это тайный знак, и они приняли меня за свою. Вот, посмотри. — С этими словами я полезла в пенал — там, на дне тайного отделения для денег было другое, сверхтайное, которое запиралось магически. Не подумав о последствиях, я запустила туда руку, на ходу бормоча формулу и…

— Держи меня!

Проклятый иммунитет, о котором я совсем забыла, явно намеревался приложить меня о ближайшую сосну. Страж успел перехватить почти сразу, и некоторое время меня гнуло, как березку на ветру, вырывая из его крепких объятий. Но не вырвало. И на том спасибо.

— Разве можно быть такой легкомысленной? — упрекнул меня страж, на всякий случай не выпуская из рук. — А если бы я не успел?

— Но ведь успел же, — виновато пробурчала я, мягко высвобождаясь. Страж намек понял и руки разжал. — Смотри лучше! — Я торжествующе предъявила зажатый в кулак значок.

— Что там? — поинтересовался страж.

— Смотри.

Значок изображал зеленую корону с синим цветком, перечеркнутую крест-накрест двумя жирными красными линиями. Смешную корону, похожую на шутовской колпак.

— У нас многие вступали на первом году обучения, — пояснила я. — Нам говорили, это вроде профсоюза. Видишь? Эти цвета означают владычество на море и на суше.

— Так ты тоже из них?

— Ну, не всерьез, — смутилась я. — Никаких культур я не уничтожаю. — Вступила вместе со всеми, смеха ради.

— Тогда почему ты носишь это с собой? — не поверил страж.

— Забыла выкинуть, — пожала я плечами. — Всегда таскаю с собой всякий хлам. Если тебя эта штука раздражает, могу выбросить прямо сейчас. — Я размахнулась, но страж перехватил меня за руку.

— Здесь мой лес, и нечего мусорить, — наставительно произнес он. Забрал у меня значок и повертел в руках. — Убери. На нем следы городской магии. Тебе не надоело ей пользоваться?

— Привычка. — Я виновато потупилась, убирая значок обратно в пенал. К счастью, он захлопывался автоматически, и иммунитет не сработал.

— Очень тебе советую, — серьезно произнес страж, — прибегать к городской магии только в помещении, завешенном коврами. Иначе будешь вся в синяках ходить.

— Угу. Или в комнате, обитой войлоком.

Страж шутки не понял и важно кивнул.

Глава 15

К утру мы пришли в город Наром и остановились в государственной гостинице. Я буквально с ног валилась от усталости, но, поев и немного отдохнув, сообщила о своей готовности продолжать путь.

— Надо узнать, не собирается ли кто дальше по дороге, — предложила я, — и напроситься поехать с ними. Нанять повозку нам, увы, не по карману.

Страж нахмурился: он уже раз десять выслушивал как его стараниями мы, то есть я, абсолютно обнищали.

— Какую повозку, Госпожа?

— Как — какую? А в столицу ты как ехать собираешься?

— Никак, — ответил страж. — Разве ты не знаешь? Заклятым запрещено пользоваться транспортом, по крайней мере, наземным. Ни лошади, ни повозки, ни кареты, ни даже носилки. Используй магию или путешествуй пешком.

— Ты в своем уме? Ты знаешь, сколько мы будем тащиться пешком?

— Неделю или около того. — Страж был отвратительно спокоен. — Я специально проверил по карте расстояние.

— Убью!

В итоге мы вышли сразу же. Ближе к столице города располагались густо, и у нас были все шансы добраться до Кетнеги — деревеньки, которая получила статус города, когда ее обнесли крепостными стенами, — к ночи. Перед уходом обнаружилась вторая загвоздка: по закону, государственная гостиница предоставляла нам кров и стол, но вот в дорогу еду следовало покупать. Страж получил еще один нагоняй за расточительство, и до Кетнеги мы добрались голодные и злые. Особенно я. Ворота закрылись незадолго до нашего прихода, а денег подкупить привратника у нас не было.

— Давай, я пройду, а ты подождешь снаружи? — предложила я.

— Никуда ты одна не пойдешь! — мрачно возразил страж.

— Но я же не собираюсь от тебя избавляться!

— Да, Госпожа, а если с тобой случится беда? Что я буду делать?

— Мстить.

— Значит, понимаешь.

— Я понимаю только одно: у меня нет никакой охоты торчать под этими стенами всю ночь! Я устала, хочу спать и есть!

— Ладно, Госпожа, давай так: ты заходишь через ворота, а потом зовешь меня.

— И что?

— Я перепрыгну через стену и найду тебя.

Я в изумлении уставилась на стража, потом вспомнила о его прыгательных способностях и согласилась.

— Только обещай — ты меня обязательно позовешь.

— А если не позову, ты не можешь перепрыгнуть?

Страж замялся.

— Не забывай, Госпожа, это все-таки город, а я все-таки лесная нечисть, — еле слышно ответил он.

Я смутилась.

— Конечно, позову, — преувеличенно громко воскликнула я, пытаясь сгладить неловкость.

Осуществив свой план, мы нашли государственную гостиницу (к счастью, их строят одновременно со стенами), где и попросили две комнаты. Нам, видимо, повезло: управляющий не стал подмигивать и предлагать удобные сеновалы для слуг, а спокойно выдал нам ключи и распорядился насчет ужина.

Комнаты, кстати, оказались смежные.

Наутро мы, наученные горьким опытом, потребовали себе на завтрак столько, что управляющий заподозрил — его постояльцы не ели неделю. А мы всего лишь припрятали половину завтрака в дорогу.

К сожалению, на расстоянии суток пути от столицы не было городов, а были только кучно расположенные деревеньки. А деревня отличается от города тем, что государственной гостиницы в ней нет. Обидно.

Страж предлагал «просто попроситься на ночлег», но я категорически отказалась. Помимо всего прочего, к концу путешествия вид у меня был тот еще, и в города меня пускали исключительно из-за королевской грамоты. Штаны жутко обтрепались, к тому же они не сваливались с меня только благодаря поясу, вся одежда висела уже хуже, чем на вешалке, короткие волосы стояли дыбом, а еще я отбила ступни о дорогу и ходила, хромая сразу на обе ноги. Привести себя в порядок я не могла, ведь новая одежда и прочее стоят денег. А денег не было.

В общем, на ночлег такую сомнительную побродяжку пустили бы исключительно за какую-нибудь грязную работу, вроде чистки конюшни. А королевскому эмиссару неприлично… да я и не умею.