Сергей Осипов - Луна над Лионеей

– Сегодня или вообще?

– Сегодня.

– Говорили. Жена посоветовала прикинуться больным. На неделю.

– Зря ты ее не послушался.

– Знаю, – сказал Смайли.

– А ты в курсе, что на тебе спортивный костюм и кроссовки?

– В курсе, Анастасия, я еще не совсем спятил, хотя общая тенденция… – Смайли вздохнул. – Я забыл переодеться. Я бегал и думал про вчерашнее и понял, что мне необходимо зайти к тебе… Но сначала я схожу переоденусь.

– Сиди уже, – махнула рукой Настя. – Я тоже не в бальном платье, так что мы квиты. Между прочим, я еще никогда не видела тебя в спортивном костюме. Тебе идет. Эти маленькие аккуратные кроссовочки… Молчу, молчу. Так о чем ты хотел переговорить?

– У твоей кровати бутылка из-под шампанского, – отметил Смайли, присаживаясь в кресло. – Опять. Это та же самая или? Нет, это уже другая. Потому что вчера днем здесь должны были сделать уборку.

– Не могу заснуть, Роберт. Уже вторую ночь. Сначала не могу заснуть, а потом не хочу просыпаться.

– Ну, если использовать шампанское в качестве снотворного…

Это было не только снотворное. В ночь после свадьбы, когда я посадила Дениса и Анжелу с ребенком в машину, а потом вернулась во дворец, я выпила сама с собой за удачу, в которой мы все так отчаянно нуждались в ту ночь. Я выпила за произошедшую в моей жизни перемену, за новое начало. Я выпила за то, чтобы у меня получилось. За то. чтобы утро, которое придет после этой ночи, было мудрее, счастливее, лучше по всем показателям…

Сутки спустя с моей удачей все было как-то смутно, непонятно. А вот Денису и Анжеле удачи явно не хватило.

– Так ты подал заявление об отставке? – перебила его Настя.

– Нет, и не собирался.

– Просто хотел их напугать?

– Просто хотел им напомнить, что… – Смайли пожал плечами, – так дела не делаются.

– Я надеюсь, ты имеешь в виду, что нельзя убивать грудных детей, даже если те представляют опасность для Лионейского престола?

– Вообще-то я имел в виду, что надо советоваться. Со мной. Но если тебя так волнует моральная сторона дела – да, конечно, нельзя убивать грудных детей. Нужно подождать, пока они станут ходить в школу, и уже тогда…

– Тебе кто-нибудь говорил, что юмор у тебя дурацкий?

– Никто. Я начальник королевской службы безопасности, и если я шучу, то все смеются.

– Если серьезно, ты ведь не знал, что король и Фишер планируют убить Анжелу и ребенка?

– В том-то и дело, что я не знал. А ты знала. Это меня очень беспокоит, Анастасия, так что не могла бы ты…

– Открыть источник информации? Нет.

– Ну и ладно. Внутреннее расследование все равно начато.

– И если вы найдете того, кто… Что вы с ним сделаете?

– Как минимум – выгоним с работы.

– Ясно. Если я скажу, что это была Амбер Андерсон, ты ведь мне не поверишь?

– Если бы Амбер это знала, она бы никогда не рассказала тебе. Мне – может быть. Кстати, почему ты не рассказала мне? Я бы постарался что-то придумать, и мы бы обошлись безо всяких побегов…

– И как бы ты решил проблему?

– Я бы хорошенько подумал. Ведь это моя работа – думать о таких вещах и находить приемлемые решения. Я бы отправил ребенка под вымышленным именем в закрытый интернат на другом конце земли, где бы он вырос…

– А когда его горгонья кровь стала бы давать о себе знать…

– Можно было сфабриковать документы о какой-нибудь редкой болезни, и это бы объяснило странности его физиологии. Если бы эти странности появились, потому что, насколько я знаю…

– Пока он выглядит как обычный человеческий ребенок. Кстати, король вообще когда-нибудь видел его?

– Нет.

– Может быть, если бы он…

– Исключено. Утер знал, что этот ребенок опасен для династии Андерсонов, и ему хватало этого знания. Он не интересовался фотографиями.

– И ты думаешь, он одобрил бы твое предложение насчет интерната?

– Можно было попробовать.

– А Анжела? Куда бы ты дел ее? А Денис? Вы запретили бы ему видеться с собственным сыном? И он бы это стерпел?

– Я не говорю, что мой план идеален. Но твой… – Смайли сокрушенно покачал головой. – Не хотелось бы произносить слово «катастрофа», однако других подходящих слов я не знаю.

– А я не знаю другого подходящего плана, кроме моего собственного. Они просто уехали, уехали навсегда. Им не нужна Лионея, им нужен покой, и они будут бежать, пока не окажутся в совершенно безопасном месте. А потом Денис и Анжела позаботятся о ребенке, я имею в виду – сделают так, чтобы он никогда не узнал о своем происхождении. Никто не справится с этим лучше родителей.

– Гарантий все равно нет.

– Нет, – согласилась Настя. – Но, по крайней мере, они будут живы, и они будут вместе – Денис, Анжела и ребенок. Что?

– Не совсем так, – сказал Смайли, и по выражению его лица Настя поняла, что сейчас будет сказано что-то неприятное. – Та женщина, которая погибла на границе прошлой ночью… Это была Анжела. Предупредительный выстрел, но пуля срикошетила, и…

Это было странно, а может быть, даже и страшно, но Настя ничего не почувствовала, услышав о смерти Анжелы. Ни боли, ни сострадания, ничего. Даже удивление не отразилось на ее лице, потому что Настя не удивилась. Она просто кивнула, признавая свершившийся факт, признавая еще одну мрачную историю с плохим концом, мало отличающуюся от миллиона подобных историй, случившихся за последнюю пару тысяч лет. Парень встречает девушку, они любят друг друга, но отец парня считает, что они не пара; у девушки рождается ребенок, и они с парнем бегут, чтобы быть вместе, чтобы сохранить свою любовь, только убежать им не удается…

Старая, как мир, история. И если добавить, что отец парня – король Утер, а девушка – обращенная горгона, а их ребенок – непонятно кто… Разве это что-то меняет? Ровным счетом ничего. И случайная пуля пограничника ничем не отличается от десятков других причин, которые могли превратить побег к счастью в недолгий гибельный рывок: автокатастрофа, болезнь, обвал в горах, другая женщина, другой мужчина…

– Тело вечером привезут сюда, – говорил между тем Смайли. – Ты… Ты расстроилась?

– Я расстроилась вчера, когда ты рассказал мне про убитую женщину. Женщин там было всего две – Анжела и служанка. То есть нянька. Они обе не заслуживали такой смерти, но Анжела… – Настя вспомнила прошлое лето, поселок горгон и растерянную тонкую девочку с косичками-дредами, которые на самом деле были тонкими змейками. Анжела тогда выглядела потерянной, заблудившейся посреди царившего вокруг страха, и в ее вроде бы случайной смерти была своя жуткая логика, означавшая, что девочка с косичками-дредами так никогда и не нашла дорогу домой.