Джоан Роулинг - Гарри Поттер и Реликвии Смерти

Ознакомительный фрагмент

— Ты с ней разошелся. Что ты делаешь, зачем ее мучаешь?

— Я ее не мучаю, — ответил Гарри как раз в тот момент, когда их догнала Гермиона.

— Рон…

Но Рон предостерегающе вытянул руку, и он замолчала.

— Ей было очень паршиво, когда ты это прекратил…

— И мне тоже. Ты знаешь, почему я это прекратил — не потому, что мне этого хотелось.

— Да, но теперь ты с ней лижешься, и сейчас она снова начнет надеяться…

— Она не идиотка, она знает, что этого не случится, она не ожидает, что мы… что мы поженимся, или…

В тот момент, когда он это произнес, в воображении Гарри нарисовалась отчетливая картина: Джинни в белом платье выходит замуж за высокого, безликого, противного иностранца. В следующее мгновение его словно ударило мыслью: ее будущее свободно и ничем не отягощено, в то время как его… он не видел впереди ничего, кроме Волдеморта.

— Если ты будешь лапать ее при каждой возможности…

— Этого больше не повторится, — хриплым голосом сказал Гарри. День был совершенно безоблачным, но он чувствовал себя так, словно солнце внезапно скрылось. — Нормально?

Рон смотрел возмущенно и вместе с тем робко; несколько секунд он покачивался на мысках взад–вперед, после чего произнес:

— Ну тогда, это, ладно… ага.

До конца дня Джинни не пыталась еще раз встретиться один на один с Гарри; ни единым словом или жестом она не показала, что в ее комнате у них с Гарри было что–то большее, чем просто вежливый разговор. Как бы там ни было, с приходом Чарли на душе у Гарри полегчало: он отвлекся, наблюдая, как миссис Уизли силой впихнула Чарли в кресло, с угрожающим видом подняла волшебную палочку и заявила, что сейчас он наконец–то будет нормально подстрижен.

Поскольку от количества присутствующих на праздничном обеде в честь дня рождения Гарри кухня Берлоги неминуемо лопнула бы даже до прихода Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида, несколько столов были составлены вместе в саду. Фред и Джордж зачаровали множество фиолетовых фонарей с нанесенным сбоку большим числом 17, чтобы они висели в воздухе над гостями. Благодаря стараниям миссис Уизли рана Джорджа была чистой и аккуратной, но Гарри по–прежнему не привык видеть темную дырку около его виска, несмотря на многочисленные шутки близнецов на эту тему.

Гермиона выпустила из своей волшебной палочки струи фиолетового и золотого серпантина, которые искусно развесились на деревьях и кустах.

— Супер, — произнес Рон, когда Гермиона сделала последний взмах палочкой и превратила листья на дикой яблоне в золотые. — У тебя действительно талант на такие штуки.

— Спасибо, Рон, — ответила Гермиона с довольным и одновременно чуть сконфуженным видом. Гарри отвернулся, улыбнувшись про себя. Его посетила забавная мысль, что неплохо бы ему найти главу о комплиментах, когда у него будет время полистать свои «Двенадцать безотказных способов очаровать ведьму»; он поймал взгляд Джинни и улыбнулся ей, но тут же вспомнил обещание, данное Рону, и быстренько завел разговор с месье Делакуром.

— Освободите проход, освободите проход! — пропела миссис Уизли, входя в ворота; прямо перед ней в воздухе парило нечто вроде огромного, размером с пляжный надувной мяч, снитча. Через несколько секунд до Гарри дошло, что это был его именинный торт, который миссис Уизли предпочла подвесить в воздухе, нежели рисковать нести его по неровной земле. Когда торт наконец приземлился в середине стола, Гарри произнес:

— Он выглядит просто потрясающе, миссис Уизли.

— О, ничего особенного, мой дорогой, — гордо ответила она. За ее плечом Рон поднял оба больших пальца и одними губами произнес: «молоток».

К семи часам прибыли все гости; Фред и Джордж встречали их на дороге и проводили в дом. Хагрид по случаю столь значимого события надел свой лучший (и совершенно ужасающий) ворсистый коричневый костюм. Люпин, хотя и улыбнулся, пожимая гаррину руку, выглядел, как показалось Гарри, довольно невесело. Это было очень странно; Тонкс рядом с ним буквально сияла.

— С днем рождения, Гарри, — поздравила она, крепко его обняв.

— Семнадцать, э! — сказал Хагрид, принимая от Фреда бокал вина размером с ведерко. — Шесть лет как мы познакомились, Гарри, помнишь?

— Смутно, — ответил Гарри, улыбнувшись ему в ответ. — Кажется, ты тогда вышиб входную дверь, подарил Дадли свинячий хвост и сообщил мне, что я волшебник?

— Деталей я не помню, — хохотнул Хагрид. — Все намана, Рон, Гермиона?

— Мы отлично, — ответила Гермиона. — А как ты?

— А, неплохо. Малешко занят, у нас несколько новорожденных единорожков, я их вам покажу, када вы вернетесь обратно… — Гарри старательно избегал взглядов Рона и Гермионы, пока Хагрид рылся у себя в карманах. — Во, Гарри — не мог просечь, че те подарить, но тут я вспомнил об этом. — Он извлек маленькую, немного пушистую сумочку с длинной веревкой–завязкой, очевидно предназначенную для ношения на шее. — Сумкасин[35]. Спрячешь там че хошь, и никто, кроме хозяина, это вытащить не сможет. Редкие штуки.

— Хагрид, спасибо!

— Ниче, ниче, — ответил Хагрид, взмахнув ладонью размером с крышку от урны. — А вот и Чарли! Всегда он мне нравился — эй! Чарли!

Чарли подошел, грустно поглаживая свою новую, жестоко укороченную прическу. Он был ниже ростом, чем Рон, обладал плотным телосложением и многочисленными ожогами и царапинами на своих мускулистых руках.

— Привет, Хагрид, как дела?

— Давно собирался те написать. Как там Норберт?

— Норберт? — рассмеялся Чарли. — Норвежский гребнеспин? Мы теперь его зовем Норбертой.

— Че — Норберт девочка?

— О да.

— А как вы определяете? — поинтересовалась Гермиона.

— Они гораздо более злобные, — ответил Чарли. Он оглянулся через плечо и негромко добавил: — Хорошо бы папа поспешил прийти. Мама начинает волноваться.

Они посмотрели на миссис Уизли. Она пыталась беседовать с мадам Делакур, но постоянно кидала взгляды на ворота.

— Я думаю, нам лучше начать без Артура, — обратилась она ко всем через пару секунд. — Он, похоже, задержался на — ох!

Они все увидели это одновременно: струю света, пролетевшую через двор прямо на стол, где она превратилась в сверкающую серебряную ласку. Ласка встала на задние лапы и заговорила голосом мистера Уизли.

— Со мной идет Министр Магии.

Патронус растворился в воздухе, оставив семью Флер изумленно взирать на то место, где он исчез.

— Нам нельзя здесь оставаться, — тотчас заявил Люпин. — Гарри — прости — я все объясню в другой раз…

Он ухватил Тонкс за запястье и потянул ее прочь; они дошли до забора, перелезли через него и исчезли из виду. Миссис Уизли стояла как громом пораженная.