Энн Маккефри - Наследница Единорогов

– Могу ли я предложить вам кое-что, сэр? В мое отсутствие вам может понадобиться личный помощник. Моя сестра могла бы выполнять эту функцию.

– Мерси?

– Нет! Она слишком полезна на своем месте. Моя старшая сестра, Джудит: не думаю, что вы когда-либо ее видели. Она очень умна. Окончила техношколы Кездета в шестнадцать лет и получила на выпускных экзаменах достаточно высокий балл, чтобы получить стипендию и продолжить учебу вне планеты. Сейчас она работает в отделе психологии на космобазе “Объединенных Производителей”.

– И неужели ей захочется бросить такую прекрасную работу?

– В один момент, сэр! Она ненавидит это место и работала там только для того, чтобы заработать деньги и дать мне и Мерси возможность окончить школу и выбраться с Кездета. Думаю, вернувшись на Кездет, Она не окажется в опасности. Кроме того, она покинула планету слишком рано для того, чтобы успеть… активно проявить себя, – вежливо прибавил Пал.

– Следовательно, она неизвестна Стражам – разве что в качестве сестры той девушки, которая работает у них ассистенткой, – с удовлетворением кивнул Ли. – Лучших гарантий и придумать нельзя, – Ли тихо хихикнул. – Хорошая мысль, Кендоро. Извести свою сестру, но не жди ее прилета. Несколько дней я прекрасно справлюсь без ассистента, зато Савиньону может понадобиться помощь.

– Если это Савиньон, – прошептал себе под нос Пал, но старик услышал его.

– А если это не Савиньон, то, возможно, корабль находится в руках тех, кто убивает наших друзей. И в этом случае…

– Терроризм не в принципах лиги, сэр. Несмотря на то, что говорят о нас в выпусках новостей.

– Истребление крыс, – оборвал его Ли, – это не терроризм.

Итак, информационная цепочка, начавшаяся с офисе Стражей и закончившаяся в апартаментах Ли, завершилась тем же, с чего началась: обсуждением дохлых крыс.

– Мне нужен этот парень, – заявил Хафиз своему доверенному лейтенанту Самаддину.

– При всем моем уважении, патрон – я думал, что это девочка.

– Что? А, да, эта редкость… Да, конечно, она мне тоже нужна. Но еще больше мне нужен молодой Рафик. Этот сын верблюда и блудницы перехитрил меня!

– При всем моем уважении, патрон!.. – Самаддин поклонился еще ниже. – Прошу меня простить, но патрон навряд ли пожелает потом вспоминать, как он назвал свою сестру…

– Сестра! Семья! – с отвращением выплюнул Хафиз. – Они тебя оскорбляют, а ты даже обругать их не можешь, как надо! Самаддин, добудь мне этого… похитителя овец.

– Считайте, это уже сделано, – ответил Самаддин. – Э-э… он вам нужен с яйцами, или без них?

– Идиот! Злосчастный плод соития джинна с самкой шакала, да осквернят десять тысяч больных сифилисом верблюдиц могилу твоей бабки по матери! – после наркотика, который он выпил вместе с соком, и потери девочки-единорога, которую он уже считал своей, Хафиз пребывал в крайне скверном настроении, и сейчас воспользовался предлогом для того, чтобы разразиться отборной руганью в адрес Самаддина, причем бесстрастное лицо лейтенанта в течение этой тирады постепенно меняло цвет от обычного слегка загорелого до багрового. Наконец, Хафиз достаточно успокоился для того, чтобы объяснить, что Рафик нужен ему живым и здоровым, причем в особенности – с неповрежденным детородным членом.

– Не беспокойся, он заплатит за то, что сделал со мной. Но после того, как он отработает свой долг, у меня будут свои планы на этого мальчика. Ты знаешь, Самаддин, сколько времени прошло с тех пор, как последний раз кто-то обманывал меня?.. У него хватает и мозгов, и смелости; он пошел в меня, и я хочу, чтобы его яйца остались при нем, чтобы он произвел на свет достойных наследников – его и моих наследников. Я собираюсь усыновить его и назвать своим наследником. Ну? И что ты на меня уставился? Совершенно обычная практика – в хороших семьях, не имеющих наследников, вводят в права наследования молодых родственников.

– Но у патрона есть сын, – пробормотал Самаддин.

– Это, – мрачно ответил Хафиз, – ненадолго. Особенно после того, как он провалил операцию на юге. Как только приживутся его новые уши, я отправлю его назад, чтобы на этот раз он выполнил работу как следует.

– Патрон! На этот раз Ютака Батсу убьет его!

– Или пан, или пропал, – с обворожительной улыбкой ответил Хафиз и повторил: – или пан, или пропал.

Он на мгновение задумался:

– Правда, лучше не посылать его туда, пока ты не доставишь мне Рафика. Сейчас в семье не так много молодых мужчин. Я полагаю, что Тафа все-таки лучше, чем ничего.

– Коль деньгам цены не знать, нужды не миновать, – подсказал Самаддин.

В комнате с занавешенными окнами, где лежал Тафа с обмотанной бинтами головой, старая Амина перешептывалась со служанкой, которую она посылала протирать пыль в комнатах возле кабинета Хафиза. Услышав, каковы планы Хафиза в отношении собственного сына, она воздела руки к небесам и в ужасе закатила глаза.

– Что же нам делать? – возопила она. – Если он вернется на юг, это чудовище, Юката Батсу, наверняка убьет его! Мы должны где-то спрятать его, как только он поправится после операции. Должно же быть какое-нибудь место, где он мог бы спрятаться!

Причитания Амины разбудили Тафу; он попытался сесть на постели:

– Нет, Амина, я не стану прятаться.

– Тафа! Воспитанник мой! Ты меня слышал? – Амина мгновенно оказалась подле него.

– Юката Батсу отрезал мне уши, но мозгов не вынул: я могу слышать и понимать, – кисло ответил Тафа. – А твои причитания услышал бы и глухой, старая женщина. Теперь расскажи мне все, что знаешь.

Когда Амина изложила все, что знала, Тафа откинулся на подушки и задумался. Его лицо было бледнее, чем раньше, но, возможно, это было всего лишь следствием усталости.

– Я не стану прятаться, – снова объявил он. – Это недостойно человека моего рода. Кроме того, нет места, где мой возлюбленный отец, да осквернят собаки его имя и его могилу, не нашел бы меня, будь на то его желание. Остается только одно, – он сладко улыбнулся Амине. – Ты скажешь моему возлюбленному отцу, что я пока не оправился от операции и что есть опасность, что на южных болотах я заразился инфекционной лихорадкой.

– Но, мой маленький, ведь ты становишься сильнее с каждым часом! У тебя нет лихорадки; я, вскормившая и воспитавшая тебя, знаю это как никто!..

– Попытайся не быть глупее, чем ты есть, Амина, – оборвал ее Тафа. – С каких это пор ты обязана рассказывать моему отцу правду о том, что происходят в этих комнатах? Или ты больше не станешь защищать меня, как в те времена, когда и действительно был твоим воспитанником и ты лгала, чтобы защитить меня от гнева отца, покрывая мои мелкие шалости?