Ирмата Арьяр - Огненная кровь

— Огненная кровь уже меняет вас, мой торопливый сир, — грустно заметил Эльдер, совершая из вредности лишний круг над городом. — Какой же цветок расцветет из этого шипастого бутона? Надеюсь, что не ядовитый.

Сам весь в шипах, а меня упрекает! Впрочем, даже Роберту доставалось от моего снежного любимца.

— А что там такое внизу, Эльдер? — я пропустила колкость и отвлекла его внимание от моей персоны.

— Столица вашего государства Гардарунт, славный град Найреос, — гнусавым тоном простуженного ментора сообщил дракон.

— Эльдер! Вон там, у северных ворот! Там зажгли сигнальный костер, как при штурме! На нас напали!

— Что, опять Темная страна? — печально отозвался дракон, бывший явно не в настроении, и взлетел еще выше, лениво направляясь в противоположную сторону от ворот. — Я так надеялся, что у Таррэ ничего не выйдет, и вы остановите драку! Ведь он и Миар специально провоцировали Светлячка на потерю облика. Анир столько лет держался! Ему чуть-чуть оставалось до следующей магической ступени и звания старшего аринта, второго после старейшины. Он мечтал поучаствовать в турнире и помешать сговорившимся вейриэнам отбить у короля всех дам, если такие будут. Они тут такие козни строят за вашей спиной, эти белые! А вы…

— Возвращайся!

— Я и возвращаюсь. Во дворец.

— К северным воротам!

— А зачем они нам?

— Я приказываю! — рявкнула я.

Ласх соизволил глянуть вниз, на суетившуюся у городской стены толпу, присвистнул и ринулся, куда приказано, во весь дух.

Ворот как таковых уже не было. Стальная облицовка валялась на земле грудой проржавевших пластин, гвоздей и заклепок. Обнаженные деревянные створки стремительно чернели от гнили прямо на глазах и рассыпались трухой. От опущенной решетки осталась ржавая пыльца.

У стен за воротами собралась толпа, которую сдерживали стражники в ржавых латах. Внутри, на площади перед воротами тоже толпился народ, между взбудораженными и хохочущими людьми сновала помятая стража. Причем вся пешая и мокрая до нитки. И занята была тем, что поддерживала спадающие штаны и пыталась поймать метавшихся разнузданных лошадей. Седла, попоны, потники и поводья раскиданы были по всей площади. Сверху мне отлично было видно, как кое-кто из рачительных зевак волок на себе подобранные седла прочь по узким улочкам. Эльдер, сделав широкий круг над низкими крышами, рявкнул во всю пасть:

— А ну, положь имущество короля! У вора руки сгорят!

Кто-то побросал в страхе, кто-то, наоборот, прижал добычу и припустил так, что только пятки сверкали. Гнаться бессмысленно.

При виде короля верхом на снежном дьяволе народ на площади потеснился к краям, но удирать не стал. Совсем страх потеряли. Половина мужчин щеголяла голыми торсами и выжимала сырые рубахи, у баб мокрые платья облепили фигуры так, что и раздеваться не надо. Стыд тоже потеряли.

Я выцепила взглядом командирский значок на ржавом шлеме полураздетого разгильдяя с пунцовой то ли от стыда, то ли от натуги рожей — начальника караула, что-то оравшего солдатам. Мундир на нем был распахнут, ни одной пуговицы на месте. Ремень на штанах без пряжки, меча нет. Впрочем, обезоружены все, а на мостовой валяются подозрительные рыжие обломки.

— Смирно! Слава Королю! — разобрала наконец вопль сержанта.

Солдаты вытянулись… придерживая пояса.

— Что тут происходит? — мой резонный вопрос.

— Нападение, сир! Неизвестный инсей взял штурмом ворота, ворвался в город и как сквозь землю… Задержать не смогли. Ищем, ваше величество! Всю стражу подняли… которая еще осталась.

Ишь, не преминул подколоть. Короля! Слышал бы Роберт. Я даже знаю, что он посоветует: надо чаще рубить головы.

— Один маг взял штурмом город, обезоружил всю стражу и скрылся? — уточнила я.

— Так точно, сир! — побледневший под моим взглядом сержант вытянулся по струнке, руки по швам. Штаны съехали под громовый хохот толпы. Несчастный мигом подобрал, но до ушей уже долетели язвительные характеристики сержантского экстерьера.

Я подняла глаза на толпу и так полыхнула, очертив расплавленным огненным взглядом круг у самых их ног, что люди наконец опомнились. Повернулась к сержанту.

— Наши потери?

— Ни ранеными, ни убитыми нет. Я сразу вызвал подмогу сигнальными огнями, сир. Патрули прочесывают город.

А столица накануне праздника. Съехались на зрелища все, кто еще способен их оплатить. Тьма чужаков, гостиницы запружены, даже под стенами шатры разбиты, благо, жара царит летняя.

Из толпы раздался свист, улюлюканье:

— Так ты его и поймал, голозадый!

— Да ты правду, правду доложи королю, остолоп!

Я прищурилась на правдолюбца. Дядька за тридцать, с брюшком, лицо круглое и доброе, рукава сюртука в белой пыльце, на лбу красная полоска от отсутствовавшего головного убора.

— Вот ты и доложи, пекарь, — приказала.

— Во как! — восхитился он, ничуть не испугавшись. Сделал шаг вперед, поклонился низко. — Как догадались-то о моей гильдии, ваше величество, а? Я ж без колпака вот…

От него я выслушала удивительную историю, а толпа активно подсказывала то, чего пекарь увидеть не мог. Пока он рассказывал, подошел свежий отряд стражи на смену, потом второй, и слушателей все прибывало.

Итак, на закате в город попытался въехать одинокий всадник лет двадцати (цвет волос, глаз, одежд описывался по-разному почти каждым очевидцем, но сержант утверждал — волосы светлые, цвета соломы, это точно, а вот глаза непонятные, но скорее синие, чем зеленые, а может, и серые или черные). Пошлину заплатил, как полагается, за себя и двойную — за коня. Стычка произошла из-за того, что пришелец не пожелал пачкать рук «охрой», чтобы получить «чумной билет». Эта процедура, видите ли, унижает его честь и достоинство. Он, знаете ли, грамотен, и вместо отпечатка вполне может поставить роспись, дабы его личность была удостоверена. Стража, разумеется, взяла в пику подозрительного уклониста. И на всякий случай закрыла ворота.

«Что ж, раз меня не пускают в этот город по-хорошему, как гостя, и посягают на чистоту моих рук, вам же хуже. Я возьму его штурмом и войду, как полагается благородному фьерру», — громогласно поклялся незнакомец.

И взял в течение пяти минут.

Это была ужасающая новость: крепостные стены оказалась беззащитны перед одним-единственным сильным магом-инсеем! Мерзавец поднял воды огибавшей город реки и пустил их на ворота в виде табуна водяных коней. Вал захлестнул ворота, и все железо мигом проржавело, а дерево сгнило. Ворвавшись внутрь, водяная армия обрушилась на немногочисленную стражу, едва ее не утопив, а со всеми металлическими предметами обмундирования и вооружения случилось то же, что с воротами.