Роджер Желязны - Миры Роджера Желязны. Том 17

— А какому Богу будут поклоняться эти греки? — вдруг спросил Мак.

— Хоть я во многом расхожусь с папой, — сказал Дандоло, — однако же я добрый христианин. И юный Алексей поклялся самой торжественной и страшной клятвой, что его подданные вернутся в лоно римской церкви, как только он взойдет на престол. И тогда его святейшество поторопится снять с меня отлучение. Нет, он просто-напросто канонизирует меня, ибо переход сразу такой массы людей в истинную веру — дело небывалое в нашу эпоху!

— Ваша светлость! — воскликнул Мак. — Вы задумали такое святое и прекрасное дело!.. Ваша светлость, да я теперь ваш верный слуга, для вас я сделаю все, что в моих силах!

Старик потянулся к собеседнику и крепко обнял его. Мак ощутил колючее прикосновение седой щетины, и на его щеку упала теплая соленая старческая слеза. Дож возносил хвалу небу за новообретенного друга. Мак незаметно сунул кинжал в рукав и тоже хотел помолиться — отчего бы не сказать пару добрых слов Господу Богу? — но тут в шатер вбежали несколько рыцарей в боевых доспехах.

— Ваша светлость! — закричали они. — Атака начинается! Виллардуэн повел своих солдат на штурм городских стен!

— Ведите меня на поле битвы! — вскричал Дандоло. — Сегодня такой день, что я сам ринусь в бой! Где мои доспехи? Фауст, передайте приказ Зеленой Бороде, а с вами мы еще когда-нибудь побеседуем! Непременно!

При этих словах дож подхватил чудотворную икону, и явившиеся на зов слуги подхватили его и вынесли из шатра.

Мак неожиданно остался наедине с россыпью драгоценных камней на подносе. В сумятице все про них забыли.

На шелковых стенах шатра плясали тени от огня, а Мак быстро соображал. Он, разумеется, обязательно спасет Константинополь и поимеет на этом прибыль — по примеру Энрико Дандоло. Но если что-нибудь не заладится, на этот случай… Тут Мак заметил небольшой мешочек, сгреб в него самые крупные камни и вышмыгнул прочь из шатра — в ночную тьму.

Глава 5

Солдаты отконвоировали Фауста и Маргариту в приземистый деревянный домик, сбитый из толстых некрашеных досок. Доктор с первого взгляда узнал в этом строении «походную тюрьму» испанского образца — в книгах ему не раз встречалось ее изображение. Такие темницы изготавливали андалузские мавры-ремесленники: сборная конструкция, которую везли за войском на повозке, а при разбивке постоянного лагеря — на несколько недель и месяцев — собирали и получалось что-то вроде гигантского ящика с двумя камерами, пыточным отделением и коридорчиком. «Портативную тюрьму» наполовину зарывали в землю, и она была готова к приему пленников.

Внутри тюремки солдаты приоткрыли дверь в небольшое пыточное отделение — миниатюрное чудо, произведение искусных столяров и кузнецов.

— Мы тут не можем обслужить по высшему классу и распотрошить всего человека, как это делают в столицах, — сказал один из солдат. — Зато без труда выкрутим и переломаем руки-ноги. Эти крохотные щипчики для выдергивания ногтей размером не больше тех, какими орехи щелкают, а справляются с делом не хуже огромных, чугунных. А вот кобыла с шипами — или лучше сказать, кобылка, — она поменьше нюрнбергской, зато глядите, сколько шипов! Где наш мастер воткнет дюжину шипов, эти мавры ухитряются вбить две дюжины. А что шипы такие мелкие — не беда, мелкие лучше впиваются, когда вас на них разложат, а палач навалит сверху чугунную чушку! А вот щипцы для вырывания кусков мяса — на вид как игрушечные, но клочья так и летят, так и летят…

— Вы не смеете нас пытать! — заорал Фауст.

— Мы не смеем, потому как простые солдаты достаточно колют и рубят на поле битвы, — терпеливо произнес командир патруля. — А вот прикажет начальник тюрьмы — и его молодцы над вами потрудятся.

Пересмеиваясь, солдаты заперли за собой тяжелую дверь и ушли. Фауст схватил палочку, валявшуюся в углу, опустился на четвереньки и стал поспешно рисовать пентаграмму на пыльном полу. Маргарита присела на табурет — другой мебели в клетке не было — и, пригорюнившись, наблюдала за суетой своего друга-чернокнижника.

Фауст произнес заклинание — и ничего не случилось. Беда заключалась в том, что он, торопясь догнать самозванца, прихватил с собой слишком мало ингредиентов для магических действий. Однако доктор не отчаивался и попытался снова. Он опять что-то чертил в пыли, переползал с места на место, шепча то ли ругательства, то ли заклинания. Маргарита вскочила и заходила из угла в угол, как разъяренная пантера в тесной клетке.

— Не наступи на пентаграмму, — предупредил ее Фауст.

— Да не наступлю, не бойся, — сказала Маргарита голосом, полным отчаяния. — У тебя что-нибудь получится?

— Я стараюсь, — пробормотал Фауст. На дне своего мешка он нашел пучок белены и веточку белой омелы, что завалялись там после зимних занятий магией. За обшлагами рукавов нашлись крупинки сурьмы, а в башмаках — несколько свинцовых дробин. Чего еще не хватало? Он соскреб немного грязи с пола — вполне сойдет вместо кладбищенской земли. А вместо истолченного кусочка мумии придется использовать собственные сопли.

— Какая мерзость! — охнула Маргарита.

— Помалкивай! Это может спасти твою шкуру.

Все было готово. Фауст замахал руками и запел слова заклинания. В центре пентаграммы появилось розоватое, быстро растущее свечение.

— Получилось! — радостно вскричала Маргарита. — Ты чудотворец!

— Цыц! — зашипел Фауст. Обратясь к розовому пятну света, он произнес: — О дух, томящийся во глубине глубин, заклинаю тебя во имя Асмодея, во имя Вельзевула, во имя…

Внезапно из розового пятна раздался женский голос, который поразил своей обыденной интонацией:

— Эй, там, прекратите заклинания. Я не тот дух, которого вы вызываете.

— Не тот дух? — ошарашенно спросил Фауст. — Тогда кто ты такой — или что ты такое?

— Я представитель Инфернальной службы связи. Должна уведомить вас, что в настоящей форме ваше заклинание не может быть удовлетворено. Проверьте правильность магических действий и, если обнаружите ошибку, повторите заклинание. Спасибо за внимание. Желаю всего наилучшего.

Голос умолк, а розовый свет мигнул и погас.

— Погодите! — крикнул Фауст. — Я знаю, что мне не хватает некоторых ингредиентов. Но ведь большинство — в наличии! Можно же хоть раз сделать исключение…

Никакого ответа. Розовый свет исчез бесследно, в камере царила полная тишина, слышалось лишь дробное тук-тук-тук — это Маргарита нервно постукивала носком сапожка по дощатому полу.

Зато снаружи стал доноситься все нарастающий шум. Топот бегущих. Звон и бряцание доспехов и оружия. Взвизги больших деревянных тележных колес, которые вращались на несмазанных осях. Громкие распоряжения офицеров. Но в этом хаосе звуков был один совсем странный. Кто-то громко, монотонно произносил заклинание — и, кажется, где-то совсем рядом. Фауст шикнул на Маргариту, чтобы она не лезла к нему с вопросами и слушала, а сам прижался ухом к доскам. Да, громкое монотонное бубнение слышалось из соседней камеры-ячейки. Только это было не заклинание, а молитва.