Александра Лисина - Серые Пределы

Темный эльф покачал головой, в который раз за утро сетуя, что раньше не приметил в нем таких талантов, и, как обычно, первым стронулся с места.

Белик снова не обманул - до самой темноты не позволил им даже присесть и безжалостно гнал небольшой отряд в своем привычном темпе: пятьсот семь шагов бегом, потом двести пятьдесят три - быстрым шагом, затем снова - бегом. И так до самого вечера, пока на небе не высыпали первые звезды и не выглянула неверная луна. Он ни разу не обернулся, проверяя, не отстал ли кто. Не остановился и даже не замедлился, минуя голые скалы с редкими вкраплениями чахлых кустиков, имевших поистине звериную хватку, с равнодушием слепого. Его не интересовали ни зеленые ложбинки между камнями, ни мелькнувший вдалеке, чудом пробивший наверх ручеек (вода в нем была ядовита), ни стайка мелких птиц, что с искренним любопытством проводила необычных гостей с высоты своего насеста. Крохотные цветки горной фиалки просто не заметил, мелкую сорную травку безжалостно растоптал, но когда углядел впереди сочный алый цветок, напоминающий самый обычный мак, почему-то резко свернул в сторону.

- Плотоядный и ядовитый, - коротко бросил через плечо, поясняя причину.

Таррэн послушно кивнул и молча показал за спину, чтобы остальные не приближались. Сам же внимательно всмотрелся в нежный красноватый венчик, пугливо трепещущий на ветру, оглядел скромную зеленую веточку, ласково обвивающую тонкий стебелек, и невольно содрогнулся, наконец-то увидев ссохшиеся крылышки погибших бабочек и мелких мошек, рискнувших присесть на коварный цветок. Большая часть из них была жестоко изломана, изжевана и будто брезгливо выплюнута наружу после сочной трапезы. А некоторые еще дожидались своей очереди, бессильно обвиснув в удушающих объятиях тонкого стебля.

Эльф уже собрался пройти мимо, как в этот момент алый венчик дрогнул и, наклонившись, выронил наружу скелетик новорожденной полевки. После чего снова выпрямился, бодро икнул и выжидательно замер, выжидая новую жертву. Ну, и гадость!.. Заметив, что милый цветочек даже чуть поворачивает в разные стороны свои нежные усики, Таррэн неприязненно передернул плечами и поспешил нагнать неутомимого проводника, в очередной раз перешедшего на бег. А потом тоже прибавил шагу, по пути успевая посматривать не только вперед, но и по бокам и даже за спину, внимательно следя, чтобы следующий за ним по пятам Весельчак не оступился или не сорвался, распугав лишним шорохом всю округу.

Пока все было в порядке: рыжий не зря столько лет оттрубил на военной службе, чтобы замарать чистейшую репутацию Бешеных Лис. Как ни странно, он еще ни разу не ругнулся, не споткнулся и не упал, стойко утвердив эльфа в мысли, что контролировать и считать его недотепой не надо, несмотря даже на длинный язык.

Следом за Весельчаком упруго бежал Танарис, затем - Аркан и Ирбис, слегка разбавленные недовольной физиономией Элиара, после них - Сова и Молот, а замыкали короткую цепочку Литур и Урантар. Причем, последний явно притормаживал, стараясь держать в поле зрения не только едва заметную тропку и впереди идущих, но и оставшееся за спиной пространство, и даже небо, с которого тоже порой прилетали крупные неприятности.

В какой-то момент Таррэн все же поймал нужный ритм и только тогда сообразил, что Белик не просто отсчитывает шаги, а четко соотносит их с частотой биения сердца Перворожденного: ровно сто ударов на бег, еще пятьдесят - на отдых, потом снова бег, и так - до бесконечности. Но откуда он мог это знать? Как отмерял с такой поразительной точностью? Разве что слышал или каким-то образом предугадывал? Темный пока не разобрался и вынужденно оставил очередную загадку на потом. Остальные тоже довольно быстро втянулись, скрупулезно выполняя наказ Белика - ступать след в след. И сейчас растянулись цепочкой на несколько десятков шагов, старательно карабкаясь по коварным склонам с ловкостью прирожденных скалолазов.

Здесь действительно почти не встречались растения, редко когда можно было увидеть полузасохшие кустики чертополоха или колючие ростки храмовника. Возможно, немного выше и южнее склоны действительно кишели опасной для всякого чужака жизнью, но именно поблизости от Тропы никакого изобилия не было и в помине. А значит, шансы нарваться на местных обитателей сводились к минимуму, и все это прекрасно понимали. Ради такого подарка стоило потерпеть стертые ноги, ноющие от постоянного лазания по валунам мышцы и гудящие от непроходящего напряжения стопы.

Никто не следил за временем - некогда было, да и силы берегли, потому что гораздо важнее было не потерять темп, не сбить дыхание и не оплошать, оповещая всю округу благим матом, подвернув по глупости ногу. Редко кто вскидывал голову от до тошноты примелькавшихся камней, но если и случалось кому-то быстро оглядеться по сторонам, то он тут же опускал глаза обратно: картина все равно почти не менялась, Белик уже успел доказать, что ему можно верить, а дорогу и вовсе выбирал без чужого участия. Попробуй, влезь - и мигом узнаешь, не соврал ли он насчет "удавить" за открытый рот. С учетом последних событий, проверять его слова никто особо не рвался. Просто старались не отстать. Главное, что пока не стемнело, а значит, им еще переть и переть вперед. Вслед за неутомимым, двужильным пацаном и его свирепой зверюгой, которая вдруг приобрела нехорошую привычку оглядываться каждые полчаса с тем, чтобы оценивающе проследить за пыхтящими и добросовестно потеющими воинами, насмешливо хмыкнуть и отвратительно бодро снова умчаться вперед.

В какой-то момент Таррэн справедливо заподозрил, что Белик непонятным образом чувствует ее настроение, а то и видит ее глазами, потому что другими причинами его поразительную осведомленность в делах разношерстного отряда объяснить было невозможно. Каким образом? Почему это происходило? Как могла образоваться такая странная связь? Он не знал. Но спрашивать было неуместно, а пацан всю дорогу старался не поворачиваться к спутникам лицом и упорно прятал глаза, словно скрывал появившиеся там нехорошие перемены.

Ближе к вечеру, порядком устав и изрядно вспотев, люди в незнамо какой раз перевалили через очередной каменный гребень, тяжело перевели дух, огляделись и... просто не поверили глазам: впереди, оттуда ни возьмись, самым бесстыдным образом красовалась уютная зеленая лужайка. Самая настоящая, светлая, манящая. Рыжий даже свои зенки протер для верности, потом часто-часто поморгал и потряс роскошной шевелюрой, прогоняя надоедливых мушек, но чудо никуда не исчезло - так и продолжало сверкать девственной чистотой, будто нарочно настраивая на отдых. Он непонимающе нахмурился и немедленно насторожился, потому что ЭТО было неправильно, даже смутно обеспокоился, но почему-то не смог сразу отвернуться. А затем неожиданно понял, что ничего вредного, страшного и опасного здесь не было. Просто ничего. Совсем. И чем больше он смотрел, тем больше убеждался в собственной правоте. Тем быстрее таяло чувство тревоги, спокойнее становилось на душе, а безошибочное чутье разведчика вдруг непостижимым образом заглохло, напрочь отказываясь выручать замешкавшегося хозяина.