Марина Казанцева - Воздаяние Судьбы

Долбер закончил своё дело и уселся перед костром, глядя как жарится птица. Кирбит устроился, сложив ноги по-турецки. Свои ладони с длинными смуглыми пальцами он свесил с коленей и неотрывно смотрел в огонь. Оба друга сняли свои шапки, а он так и сидел в своём лохматом лисьем малахае, хотя вечер был тёплым и от костра несло жаром.

Ласковая тихая погода, близость могучего дуба и необычность места навевали странное желание заняться разговором. Сон не шёл, а лёгкий ночной ветер тревожил языки огня, как будто выходил на поиски своей любимой молодой Восточный Ветер.

— И что, хан Яхонт в самом деле был велик? — спросил Лён.

— Не только сам велик, но и потомки его обладали многими дарами. — подтвердил Кирбит. — Ведь хан Яхонт был тем, кто взял в жёны Огненную Саламандру.

— Саламандру? — удивился Долбер.

— Огненную Саламандру. — с лёгким нажимом подтвердил Кирбит. — И было это достаточно давно — не менее двадцати поколений прошло с тех пор. Теперь уже потомков Тимусина не сохранилось, а то бы не жить этим землям так тихо и привольно. Так что, я наврал, что я его потомок, а то бы и я владел Неумирающим Огнём. Вот тогда бы поспорили вы со мною, путники, когда в моих руках имелись бы два огненных клинка. Впрочем, я не спорю: дивоярский меч тоже сильная вещь.

— А про саламандру? — напомнил Долбер, осторожно переворачивая птицу.

— Ах, да — про Саламандру. — покивал лисьим малахаем Кирбит Яхонтович — хоть он и незаконно присвоил себе имя великого хана, но раз уж пожелал так зваться — пусть зовётся. И завёл он долгую историю, глядя в костерок и мерно покачивая головой.

Ночь была темна, над головой качал шумливыми ветвями старый дуб, по небу плыли звёзды и выкатился ясен Месяц, в стороне возвышался старый камень и молчал, не желая делиться своими тайнами — всё было удивительно и чудесно, и оттого два друга не стали прерывать Кирбита.

Водил некогда стада коней в Сартанской степи бедный кочевник Ююган. Своего скота не было у него — так был он нищ, что не мог прокормить ни одного ребёнка. Все дети умирали у него от голода, не достигнув и пяти лет. Жена его устала жаловаться на свою долю: целый день и целую ночь ходил её муж за чужими лошадьми, а за работу получал кусок чурека и пиалу снятого молока.

Не будет у нас сыночка, говорила Лейлэ, жена Ююгана. Да, не будет сына — прервётся род, а про таких сартаны говорили, что злой учмур похитил все души рода и оттого не войдут они в Небесную Юрту и не сядут за столами, полными угощений. Не станут говорить им добрых слов Небесный Хан и Небесная Ханум, не поднесут пиалу доброго кумыса, не оделят яркими шелками, не отведут им места на великом пиру в Небесной Юрте.

Так плакала Лейлэ днями и ночами, пока её муж пас чужих коней. И вот однажды устала она от своего плача и легла на рваный коврик — всё, что оставалось у них от былых времён, когда оба они были помоложе и посильнее. И снится Лейлэ, что встала она и пошла по зелёной степи. Идёт, идёт и видит: в земле яма, а в яме лежит большой яркий камень цвета мёда — яхонт. Ох, думает во сне Лейлэ, продать бы мне этот камень — была бы в юрте Ююгана еда: добрый чурек, овечий сыр и молоко. Тогда бы вырастила Лейлэ хоть одного ребёнка.

Проснулась жена Ююгана и стала думать. А потом пошла, как было ей показано во сне. И в самом деле видит: в земле яма, да только лежит в ней не камень, а младенец.

Заплакала Лейлэ: как она выкормит младенца, если все её дети погибали? Но и оставить помирать в яме тоже не может. Так и взяла его. Принесла в свой дом. Стала она кормить его — сама недоедала, а ему скормит кусок хлеба. Кумыса не допьёт, а мальчику оставит. Ююган подумал, что женщина сошла с ума, да не стал лишать её последней радости — не отнял ребёнка.

Вот стал расти малыш — что ни день, то больше. Руки-ноги крепкие у него, как будто не сухой лепёшкой кормился он, не снятым молоком, а самой лучшей пищей. Глаза у него были необыкновенные — цвета яхонта, похожие на старый мёд. Назвали его родители Яхонтом — в память о чудесном сне Лейлэ.

Вот стал на ноги сынок и сказал отцу и матери: достаточно вы потрудились, пойду и я отрабатывать свой хлеб. Надел старую отцовскую рубашку, подпоясался верёвкой и отправился пасти хозяйский скот.

Стал скот у хозяина крепчать, полнеть, расти и размножаться. Прошло полгода, а у него уже стадо вдвое больше. Тогда сказал хозяину молодой пастух: теперь каждый второй жеребёнок, каждая второй ягнёнок, что народится в новолуние, мои.

Ещё чего, сказал ему хозяин, от моих овец и лошадей родится — значит моё. Ну, будь по твоему, сказал ему Яхонт, пусть всё, что родится, твоё будет. И с той поры не родилось в стаде хозяина ни жеребёнка, ни ягнёнка. Да мало того, прежние стали чахнуть и дохнуть. Так что, как сказал Яхонт, так и вышло — пришлось хозяину смириться и принять условия своего молодого пастуха. Так-то было лучше: стада его снова стали пополняться, а у молодого пастуха что ни новолуние, то белый жеребец родится. Что ни новый месяц, то белая овца. И вот стало стадо у Яхонта большое, а сам он стал высокий и красивый молодец. В отцовской юрте полон достаток — зажили Лейлэ и Ююган счастливо.

Надумал Яхонт гнать своё стадо на продажу — хотел справить себе новый халат и новое седло. Да и жениться бы пора — родителям не терпится увидеть внуков.

Приехал на торги он и увидал, как борются друг с другом богатыри, а торговцы спорят, кто победит. Большие деньги переходят из рук в руки. Загорелось Яхонту попробовать. Поставил он на кон всё своё стадо и проиграл. Деваться некуда — пошёл отыгрываться: вышел он на схватку против самого сильного богатыря. Все думали: сломают парня, а вышло по-иному. Как бросил Яхонт противника через себя, так грохнул его оземь и вышиб дух из силача. Вернул он себе все свои деньги и всё своё стадо, да не в этом дело.

Проезжал о ту пору через базар великий хан, владыка той земли. Богат он был и грозен, так что держал в страхе дальние земли. Услышал он, как молодой пастух убил его самого сильного бойца, и осерчал. Хан сам любил участвовать в боях и всегда всех побеждал — такой он был сильный богатырь. И вот он вышел против бедного юнца, и голову свою замотал чёрным покрывалом, чтобы не узнали. Яхонт и не знал: он одним ударом вбил в землю своего противника, сорвал с него покрывало и в знак победы намотал себе на голову, а брошью скрепил. Тут все увидали ханскую звезду и пали ниц.

Так Яхонт стал новым ханом вместо прежнего. Родителей своих перевёз к себе, построил новый город, собрал вокруг себя преданных ему людей. Стало ханство процветать при нём, да только одна забота была у молодого хана: не рождали женщины ему детей. А без наследника погибнет род.