Пола Волски - Наваждение – книга 2

Цераленн еще не закончила, как испуганная Аврелия залилась слезами.

– Бабуля… – захныкала она умоляюще.

– Этим все сказано. Полагаю, я говорила понятно. Надеюсь, тебе ясно, что я не шучу? Все. Можете идти.

Девушки присели в реверансе и поспешно удалились. В дверях Элистэ украдкой оглянулась: бабушка сидела совершенно прямо, непреклонная и несгибаемая. Аврелия продолжала плакать. Как только они закрыли за собой двери, сдержанные всхлипы уступили место громким рыданиям.

– Нечестно! Нечестно! Жестоко! Просто несправедливо!

– Аврелия… – начала Элистэ, чувствуя, что перестает сердиться. В конце концов, кузина была всего лишь ребенком – беспечным и легкомысленным, но в сущности неиспорченным. С годами она наверняка исправится, так бывает со многими. – Знаю, бабушка говорила сурово, но попробуй понять, как страшно ты ее огорчила. Ты хоть догадываешься, что представляет собой эта Присяга на верность?

– Ох, да кому до нее какое дело! Мне на нее наплевать! Но ты слышала, какие жуткие вещи говорила мне бабушка? Она не понимает, как легко меня ранить, а то бы не была такой жестокой! Ох, кузина, что же мне теперь делать? Я не хочу уезжать из Шеррина! Я этого не перенесу!

– Детка, у нас нет выбора, разве не ясно?

– Тебе легко говорить! Тебя здесь ничто и никто не удерживает, так тебе-то о чем горевать?

– Нам всем не о чем горевать.

– Кузина, ты ведь бывала моей наперсницей, а то и компаньонкой, уж тебе ли не знать? Мне есть о ком – о Байеле.

– Как, до сих пор? – удивилась Элистэ. Виконт во Клариво продолжал жить в своем городском доме на проспекте Парабо, но из соображений безопасности поселил юного сына и единственного наследника на тайной квартире. Байель исчез как-то ночью, и едва ли кому, за исключением родных, было известно, где он теперь обитает. – Брось, это бессмысленно. Твой юный поклонник скорее всего уже бежал из столицы.

– А вот и нет.

– Ты этого знать не можешь.

– Так ужи не могу? – ухмыльнулась Аврелия сквозь слезы с чуть ли не самодовольным видом. – Как могла ты подумать, что мой Байель бросит меня в мучительной неизвестности? Он бы этого никогда не сделал – он меня обожает, он по уши в меня влюблен! Клянусь, он без меня жить не может!

– Вот как? Значит, ты знаешь, где он скрывается?

– Конечно, знаю, хотя ты должна понять, что такой важной тайной я не могу поделиться даже с тобой, моей верной дуэньей. Не проси и не выпытывай, ибо я не имею права ее открывать. Достаточно и того, что мой Байель здесь, в Шеррине, и… Ну, могу ли я его бросить, кузина? Нет, я просто не в состоянии.

– Тише, Аврелия, послушай меня. Мы должны бежать, тут не о чем спорить. Скажи спасибо, что еще осталась такая возможность. Но этому безумию когда-нибудь наступит конец, все снова придет в норму, и мы заживем, как раньше. Если Байель предан тебе так, как ты утверждаешь, разве он не дождется твоего возвращения?

– Он готов ждать меня до скончания века. Ему не полюбить другую, я это знаю. Но… – Аврелия озабоченно нахмурила лоб. – Но если я не смогу дождаться его?

– А-а, так наша вечная любовь убывает?

– Да нет же. Я обожаю моего Байеля и всегда буду его обожать. И тем не менее – ты же знаешь, кузина, какая я по натуре чувствительная и страстная, а на свете – о Чары! – столько красивых юношей! Если рядом не будет Байеля, очень многие начнут домогаться моей благосклонности. Что, если я не выдержу и уступлю? Что тогда?

– Тогда, по-моему, тебе нужно будет завести нового поклонника.

– А если он окажется хуже старого? Вдруг я проиграю от такой замены, вдруг начну об этом жалеть? Все это нужно обдумать.

– Несносное дитя, ну что с тобой делать?

– Конечно, – размышляла Аврелия вслух, – если я его потеряю, то в любую минуту смогу вернуть, стоит лишь захотеть. Возможно, однако, мне лучше будет вести жизнь праведную. Имеет ли смысл отказываться от совершенства? Но если я сохраню ему верность, кто знает, какие возможности я могу упустить?

– Проблема и вправду очень серьезная, – глубокомысленно согласилась Элистэ, улыбнувшись про себя; но улыбка тут же увяла, когда ей пришло в голову, что ее собственные прошлогодние лихорадочные прикидки и расчеты, вполне вероятно, вызывали у наставлявшей ее Цераленн то же чувство благожелательного превосходства и так же втайне забавляли, как сейчас ее, Элистэ, откровения Аврелии. Эта мысль заставила ее покраснеть.

Аврелия перестала плакать и теперь стояла, сцепив руки и нахмурив брови, погруженная в размышления. Элистэ легонько потянула ее за руку.

– Идем, пора собираться.

– Но я никак не могу решить… все так сложно… Ну, ладно. Ничего лучшего сейчас, видимо, не придумаешь. Кузина, я не представляю, как упаковать саквояж, это выше моего разумения. Следовало бы поручить такую работу одной из моих горничных, но, разумеется, этого нельзя делать. Пожалуйста, одолжи мне свою служанку, ладно?

– Как только сама управлюсь со сборами, тут же пришлю ее к тебе.

– Ой, вот спасибо! Ты моя самая верная подруга!

Отбросив сомнения, Аврелия крепко расцеловала кузину, и девушки рука об руку побежали наверх.

Против ожиданий сборы заняли у Элистэ довольно много времени. Перво-наперво понадобилось послать Кэрт в сад извлечь закопанные ценности. Потом ей пришлось выбирать из своего обширного гардероба самое необходимое, без чего нельзя обойтись изгнаннице в Стрелле. От прочего предстояло отказаться. Бросить чуть ли не все изысканнейшие и безумно дорогие творения мадам Нимэ – граничило со святотатством, но мысль оставить в Шеррине Принца во Пуха была еще более неприемлемой.

– Не выйдет, госпожа, – высказалась Карт. – Вы не сможете нести песика, как сумку. Ничего не получится.

– Делай, что тебе говорят, – сердито одернула ее Элистэ. – Две дырки спереди, две – сзади, по одной с каждой стороны. И не спорь, а делай, как велено.

Карт вздохнула и принялась за прерванную работу. Острым краденым ножиком она вырезала отверстия для воздуха в кожаном саквояже – единственном, который Элистэ разрешили взять с собой. Потрудившись в молчании минуты две или три, Карт подняла голову и заметила:

– Госпожа, Пуху такое придется не по вкусу. Он не привык прятать свой норов.

– Ничего, научится. Я же научилась.

– Он зайдется от лая.

– Не зайдется, после того как я его обработаю. Ну-ка, проказник, глотай. – Элистэ принялась скармливать собачке ломтики шоколадного торта, пропитанного вишневой водкой.

– Фу, госпожа! Он только испортит нам ковер, всю комнату провоняет!

– Нет. Вот увидишь, он сразу уснет.

Но Принц во Пух отнюдь не спешил засыпать. К вящему удивлению Элистэ, он внезапно утратил интерес к торту, повел носом в сторону Карт, передернул шелковистыми ушами, с секунду приглядывался, а затем вскочил с яростным лаем.