Этсетера - Когда фея слепа

Огромная подъездная аллея перед замком была вся забита каретами, и мы едва встали в медленную очередь. Кареты одна за другой останавливались перед белоснежными ступенями дворца, дамы и господа вылезали, а кучер отвозил карету куда-то дальше по аллее. Из дверей и окно доносилась музыка. Я занервничала. Когда я нервничаю, не происходит ничего хорошего. И чем больше пытаюсь успокоиться, тем хуже.

Все девицы казались настолько красивыми, что мне хотелось пойти и повеситься. Миара, перетянутая корсетом до синевы лица, попыталась еще больше втянуть живот и щеки, и мне почему-то стало ее невероятно жалко, ведь по-своему она очень красива, а чувствует себя наоборот.

Наконец карета остановилась, вышел отец, подал руку тетке, потом Миаре, а потом вылезла я, чувствуя пустоту в желудке. Я и так ела мало, только то, что утащила с кухни, –тетка Розамунда перед балом запретила нас кормить, чтобы лучше сидели платья. Я посмотрела на выряженных в шитые золотом ливреи слуг, на кучу незнакомых лиц рядом, и почувствовала жуткое желание спрятаться за спину отца и в относительной безопасности проторчать там весь вечер. Когда я была ребенком, опозориться еще можно, но если я опозорюсь сейчас, это будут годами обсуждать.

Я взяла отца под руку, до побелевших пальцев вцепившись в его рукав, тетка Розамунда взяла его за руку с другой стороны, а Миара пристроилась рядом с ней, и мы стали подниматься. И тот давний неудачный первый бал это еще цветочки. Ягодки будут сейчас. Такой урожай, что меня ими завалит. Тут и предчувствовать нечего. Я шла как на каторгу. Потому что манер у меня не было, только самые основные и нужные, занятия этикетом я обычно прогуливала, прячась в саду. Я не умела мило шутить да и связно говорить тоже. Я цеплялась за руку отца и совсем не хотела отцепляться.

Дворец внутри был таинственен и древен, обстановка, как вполголоса комментировала знающая тетка, не менялась с прошлого столетия, и все сделано из редких пород дерева и камня. Несмотря на пышное убранство, сотни роз в корзинах и горящие свечи, он казался тихим и заснувшим, вся эта суета не подходила этому замку, немного мрачноватому, со своим непростым характером. Я подумала, что лучше всего эти комнаты и коридоры будут выглядеть, когда бал закончится, челядь устало смежит веки и в тихом полумраке, среди пустых комнат будет ходить его хозяин в теплом батистовом халате, поигрывая в пальцах бокалом вина. Полновластный, одинокий, которому не нужны ни приемы, ни драгоценная женушка, а делает он это только, чтобы усмирить общественность. А потом все успокоится, и он снова будет бродить здесь и вдыхать, пробовать на вкус сумерки старого дворца. Может воображение разыгралось, наверняка потомок того, кто строил этот дворец совсем не такой.

Перед закрытым входом в зал папаня отдал приглашение слуге, перед нами распахнули белоснежные двери, и зычный голос объявил – виконт Людвиг Селдон с супругой и дочерьми. Я стояла оглушенная музыкой, светом, голосами после тихих и просторных коридоров. Придумано было великолепно, думаю, все кто входили, вначале испытывали шок. Бальный зал был огромен и столько народу собралось, сколько я не видывала ни на одной самой шумной улице города.

Лорд стоял перед входом и встречал гостей. Он совсем не подходил этому замку, одетый в белый костюм, а сам смуглый черноволосый, смеющийся, и этот контраст одежды и кожи тоже создавал странное впечатление, как и вход сюда. Глаза у него были темными и проницательными с черными, жесткими на вид ресницами. Лорд был уже не особенно молод, лет тридцати наверно, но его очарование било от места, где он стоял, и заставляло дрожать колени. Думаю, у всех девиц, кто входил сюда и видел его специально ожидающего в одиночестве, мелькала шальная мысль, а сейчас он меня увидит и влюбится. Я опять занервничала, вцепилась в рукав папани, чуть не споткнулась, и вися на нем, все-таки дошла до его сиятельства. Он нам с Миарой поцеловал руки, как он губы еще не стер, тут девиц сотня, с отцом и теткой Веофелией раскланялся, причем та зарделась. То, как он смотрел на нас, вроде бы и дружелюбно, то как перебрасывался легкими шуточками на счет поездки, каждое его движение говорило о том, что он глубоко равнодушен ко всем собравшимся здесь. Что-то было такое в его глазах, какая-то глубоко запрятанная усталость и брезгливость. Титул отца ему и даром не был нужен, как и жена, но он напоследок развлекался, заставлял всех нервничать. Такой красивый, похожий на принца из сказки, собирающий комплименты и вожделеющие взгляды, с опасным стылым огоньком в глазах, лорд Верени вызывал неясную, странную неприязнь. Мы были декорациями к его последнему спектаклю, которые сами же разрядились и сами радостно приехали развлекать его. Когда мы отошли, я вздохнула свободней. Отец с теткой ушли к каким-то своим старым знакомым, а мы с Миарой отправились в «круг невест». Все юные девицы стояли полукругом у стен и ждали, когда их пригласят танцевать. Хоть кто-нибудь. Мы с Миарой никогда не были особенно дружны, но сейчас я почувствовала ярые родственные чувства. Кавалеры, юноши из обеспеченных семей, пялились на нас с противоположного конца зала, мы пялились на них. И так нам стоять еще довольно долго, потому что танцы открывает сам лорд, пригласив первую счастливицу. Я бы сто золотых поставила, что это будем не мы.

Слуга объявил кого-то еще и в зале на мгновение вдруг повисла пронзительная, будто прозрачная тишина. «Кто это? Кто это?» – услышала я перешептывание. А потом увидела ее. Неизвестная красавица шла к нам уверено, будто плыла, оставив после себя растерянного и очарованного, на миг утратившего весь самоуверенный внешний лоск лорда. Ее платье сияло в свете свечей, она была легка и изящна, волосы золотым водопадом струились по плечам и внимательные зеленые глаза насмешливо оглядели каждую из нас. Можно было разъезжаться. Больше ни на кого на этом балу не посмотрят.

Она встала чуть впереди нас, повернулась к нам спиной с таким видом, словно мы недостойны даже ее взгляда. Рядом с ней я как-то особенно ущербно себя чувствовала, да и остальные девицы тоже, хоть сто раз волосы уложи и самые лучшие румяна используй, не сравнишься. Можно бежать за ней, срывая дыхание и ноги, но все равно не догонишь. Она была настолько красива, что просто не опишешь. Говорят, от красоты слепнешь. Правду говорят. Взгляду просто не за что было зацепиться, ни за какой недостаток, и смотря на нее казалось, что тонешь в ровном мягком сиянии ее красоты.

Лорд конечно же пригласил ее, больше даже гостей не встречал, просто пошел и пригласил. Они танцевали первый танец, сказочные, изящные, и меня душила какая-то детская обида, что я никогда не буду такой. Миара кусала губы и хмурилась. Остальные тоже. Нам всем, нескольким десяткам собравшихся здесь девиц, было невыразимо паршиво. А все собравшиеся кавалеры завидовали лорду. Если эту красотку найдут с ножом для колки льда в спине, никто не удивится. Потом постепенно начали приглашать и других девиц, нас было столько, что хватали просто первых попавшихся. Меня пригласил рыжеватый пухлый парень в черном смокинге и с веснушками на щеках и запястьях. Я усердно пялилась на его коротко остриженные ногти, грызет наверно, и отсчитывала про себя шаги, моля всех богов, чтобы не отдавить ему ногу. Когда он со мной заговорил, я сбилась с ритма, вильнула и чуть не впечаталась ему лбом в переносицу. После этого рыжий молчал. Я виновато заглянула ему в глаза и слабо улыбнулась.