Любовь Пушкарева - Единственный

Все кончено. И царь покинул покои несостоявшейся возлюбленной.

Но беда в том, что рука влюбленного убийцы дрогнула, и он не подарил девушке мгновенную смерть, а лишь обездвижил и обрек на страдания. Проверить же и добить ему не хватило сил. Жестокосердная богиня не упустила шанса, явившись к умирающей, и предложила ей месть, в обмен на служение в посмертии. Крестьянка оказалась умнее принцессы и, несмотря на обиду, боль и близость смерти, оговорила условия служения – двенадцать лет. И проклятие умирающей было – чтобы предателя предали, чтобы не знал он любви: не любил, и не был любим.

Пытаясь забыть нежный голос и наполненные светом глаза безродной крестьянки, властитель взял еще одну жену из уважаемой семьи и с ней попытался получить наследника. Молодая понесла и разродилась девочкой. Третьей. Скрепя сердце, царь совершил еще одну попытку со второй женой. И когда она родила четвертую дочь, царь в бешенстве убил ребенка на глазах у матери. Когда он отошел, то устыдился своего поступка, но сделанного не воротишь, а мать, потерявшая дитя, не простила мужа-убийцу и добровольно ушла из дворца, скрывшись у родственников. Там-то ведьма, посланная Жестокосердной, и подобралась к ней. Вместо того чтобы смириться с судьбой, опальная жена затаила злобу и принялась вынашивать месть, постигая черное колдовство.

Время шло, царь желал обрести наследника, сына, который станет его продолжением, которому с легким сердцем на смертном одре он передаст свои земли. Снова сыграли свадьбу, невеста была красива, юна и гибка и на этот раз из семьи небогатых торговцев. Издалека она напоминала ту крестьянку, но видящие сердцем замечали – гибкость третьей жены – гибкость змеи. Она была нежной, ласковой и послушной, но никогда не смотрела в глаза. После свадьбы вторая жена тайно пришла к третьей, змеи нашли общий язык. Вторая поведала о проклятье, о котором узнала от жрицы Жестокосердной: у царя не может быть сыновей, а это значит, что третью жену постигнет участь первых двух, а может быть и хуже. Женщины нашли выход. Проводя ночи с законным супругом, молодая днем переодевшись служанкой, выскальзывала из дворца и шла к убогой хижине водоноса, похожего, как старший брат, на владыку. Благодаря ухищрениям, ведомым только женщинам, она понесла от простолюдина, и, заключив сделку с Жестокосердной, знала, что родит сына.

Счастью царя, обретшего наследника, не было предела, он осыпал жену подарками и почестями и тут же заговорил о втором сыне. Народ радовался вместе с любимым царем и, как и он, благословлял молодую жену – почти простолюдинку.

Прошло два, года и царь получил второго сына, а еще через два – третьего.

Дети водоноса и купчихи звались принцами. Дети змеи не станут орлами, и хоть наследники были достаточно умны и не лишены смелости, у них не было того благородства, которое было у их приемного отца по отношению к воинам и своему народу.

Годы шли, принцы росли.

И вот Жестокосердная, имевшая дело с женщинами, решила прибрать к рукам так давно заинтересовавшего ее мужчину. Уту это не устраивало. Царь рассказал «своим» сыновьям о нем, но мальчишки, отравленные матерью, не прониклись и не поверили, наоборот, в душе посмеялись над глупым отцом.

И вот старый и потерявший силы Уту направлялся к выскочке в попытке отбить у нее этого беспокойного и так тяжко ошибавшегося человека.

Уту шел по небу, в город Жестокосердной, грустно размышляя о том, как долго еще он сможет ходить по солнечным лучам. Дабы соблюсти вежливость, он спустился не в сами покои дворца, а во внутренний дворик.

Жестокосердная вышла подобная песчаному смерчу, равно готовая как рассыпаться безобидной пылью, так и удушить, содрав кожу.

Уту поклонился со всем почтением, на какое был способен, не переходя в раболепие. Богиня смягчилась.

– Какой редкий гость… Что же привело старого бога в мой скромный дом?

– О, прекраснейшая, – ответил Уту, думая что, Жестокосердная подобна красотой тигрице-людоеду, – в твой прекрасный дворец меня привела молва о твоей силе и мудрости.

Женщина польщено улыбнулась.

– Неужто древний бог солнца и справедливого суда признаёт силу и мудрость за женщиной, несравнимо моложе его? – ехидно поинтересовалась она.

– Я стар, но не глуп, – с достоинством ответил Уту.

Жестокосердная смягчилась окончательно и пригласила его в покои.

– Будь моим гостем, древний бог.

Когда они удобно расположились на подушках, Жестокосердная с вызовом произнесла

– Ты пришел из-за того мерзавца, царя-узурпатора, царя-разбойника. Что тебе в нем?

Уту задумался.

– Ты винишь тигра за то, что он тигр, а не слон, к примеру.

Богиня фыркнула, более чем когда-либо напоминая тигрицу.

– Ты же бог справедливого суда! Он убил собственную дочь, любимую женщину, и я уже не вспоминаю о дяде и кузене. Разве он не достоин кары?

– Достоин. И ты его караешь. Но я действительно бог справедливого суда, так что давай вспомним: его дядя превращал свои земли в пустыню, моря свой народ голодом, а его сын был неспособен править. Да, жестоко было убивать юношу. Но отправить его в изгнание было бы еще хуже, он не умел защищать себя и добывать пропитание – за стенами дворца его ждала участь раба или смерть. Убийство дочери он совершил в безумии. И не подскажешь ли ты мне, отчего оно его охватило?

Ответом был нарочито равнодушный взгляд в сторону, подтвердивший худшие опасения Уту. Богиня дерзко глянула на него.

– Тот отвар не нес ничего нового в себе, он лишь усиливал то, что есть. Я проявила то, что было в этом человеке, а не навязала свое.

– Он мог сдержаться, если бы не твой отвар.

В ответ, та лишь пожала плечами.

– Та девушка-наложница… Он был готов отдать ее, лишь бы она жила.

Жестокосердная вскочила во вспышке гнева и отошла к окну, успокаиваясь.

– Не говори ничего о ней, Уту, – богиня настолько забылась, что произнесла имя бога, давая ему силу. – Это самый мерзкий из его поступков. Удивляюсь тому, что она не пожелала смерти его и всех кто ему дорог. Как можно? Скажи, как можно? Они сломали ее, как игрушку! Как вещь! Мы друзья, мы не будем драться из-за вещи! Сломаем и забудем! И знаешь, они оба ее забыли. Черви! Недостойные видеть свет.

– Но ее убийца не задержался в этом мире, – осторожно заметил Уту.

– Да, его гнилая душонка досталась мне. Он хотел не чувствовать боли, теперь он ее не чувствует.

– А почему он чувствовал боль? – как бы между делом поинтересовался Уту.

Жестокосердная посмотрела на него и обольстительно улыбнулась

– Потому что его травили, – сообщила она.

– Послушай, ты великая и мудрая женщина. Богиня. Ты властительница этого города и обширных земель. Но там, на землях тех людей есть поговорка: «Оставь лошадь одну, и она найдет еду и защитит себя. Оставь женщину одну, и она умрет».