Анна Котова - Лицо господина N

— Позвольте, но как… — пробормотал я, недоумевая.

— Жизненный опыт, — снисходительно пояснил человек. — Чувствуя, как лицо сползает вниз под градом справедливых упреков уважаемого господина начальника, нужно просто вовремя его подхватить, чтобы не упало. А потом оно отлично приклеивается на место — видите?

Он пошевелил бровями, покривил рот, дернул носом, — видимо, проверял, все ли село на свои места, — и удалился по коридору, прижимая локтем зеленую папку.

— И со временем от таких процедур, вероятно, все лица приобретают одинаковое выражение, — предположил я, глядя ему вслед.

— Ну да, — кивнул господин А. — Вот почему все они так похожи друг на друга. Выражение готовности принять… как это он выразился? Град справедливых упреков уважаемого начальника?

— Бедный папа, — грустно сказала Ю. — Он еще не наловчился ловить свое лицо и, видно, ударил им в грязь.

Я потянул на себя дверь кабинета.

— Что ты, милая Ю, — заметил господин А, оглядывая солидный темно-синий ковер, — тут никакой грязи нет.

Действительно, пол был очень, очень чистым, и никаких потерянных лиц на нем не валялось.

— Это еще что такое? — раздалось гневное рычание с противоположного конца кабинета.

О, господин О был лицом выдающимся. Прежде всего, выдавался вперед большой толстый нос. Над ним выдавались очки во внушительной толстой оправе. И брови тоже были — оооо! А свойственное его подчиненным общее выражение, хоть и проглядывало в облике господина О, было, однако, как бы смазанным. Словом, он производил довольно сильное впечатление.

— Добрый день, господин О, — вежливо поклонилась Ю.

Начальник прибавил в голос яду.

— День недобрый! — произнес он с убийственным сарказмом. — Что вы себе позволяете?

И изо рта его посыпались "я вас не вызывал", "врываться в кабинет без стука", "никакого понятия о правилах приличия" и, наконец, "обратитесь по инстанциям". Я с тревогой посмотрел на Ю — мне показалось, что ее хорошенькое личико задрожало и поползло вниз.

Господин О открыл рот пошире для завершающего "вон отсюда", и я крайне непочтительно перебил его вопросом:

— Какова статистика суицидов по вашему отделу, господин О?

Он удивился и закрыл рот. Потом, правда, открыл его снова — но теперь сокрушительная мощь его речи целиком была обращена на меня. А мне это как с гуся вода. Под перышки не затекает.

Зато личико милой Ю разгладилось, и, слава богам, никакого ущерба не понесло. По крайней мере видимого.

— Один из ваших подчиненных вчера совсем потерял лицо, — сказал я хладнокровно, пропуская мимо ушей поток гневной канцелярщины. — Настолько, что мы едва удержали его от самоубийства. Если нам не удастся вернуть ему лицо, он испортит вам статистику. Почему я и интересовался.

Имени подчиненного я не назвал нарочно — не хватало господину N еще и новых напастей.

Господин О поперхнулся деепричастным оборотом и побагровел.

— Знаете, — мстительно заметил я, — вареные раки краснеют не так. Оттенок ярче.

Господин О выпучил глаза и поменял оттенок.

— Да, так, несомненно, лучше, — кивнул я. — Прощайте, господин О… и подберите челюсть с пола.

Действительно, его лицо уже клацнуло зубами где-то возле ножки большого начальственного кресла.

Господин А потянул меня за рукав, но я остановил его. Уж очень зрелище было поучительное — как важный господин О, с натугой отодвинув кресло, ищет ощупью на ковре свое лицо, поднимает, неловко отряхивает и, скомкав, подносит к месту, где ему следует быть.

Убедившись, что лицо приклеилось куда надо, мы вышли из кабинета и затворили за собой дверь. В коридоре, однако, нам пришлось проталкиваться через небольшую толпу подчиненных господина О — он неосмотрительно уронил лицо при открытых дверях, и служащие сбежались посмотреть.

— Навык потерял, — сказал человек с синей папкой слева от меня. — Вон как измял. Придется теперь массаж и целебные маски…

— Давненько его в дирекцию не вызывали, вот и отвык, — добавил человек с зеленой папкой. Этот стоял справа.

Тут они посмотрели друг на друга и поспешно обменялись папками. Теперь каждая находилась ближе к своей стороне коридора.

— Что же совершил бедняга N? — задумчиво произнес господин А. — Неужели перенес синюю папку на зеленую сторону?

— Хуже, — вздохнул человек с зеленой папкой. — Он явился на доклад к начальству — с коричневой!

Ю испуганно ойкнула.

— А скажите-ка, господа, — я ни на секунду не забывал о нашем деле, — кто убирает кабинет господина начальника и, что главное, кто в нем подметает?

— Это нам неизвестно, — покачал головой человек с синей папкой. — Не наш уровень. Обратитесь в хозяйственную часть.

— Она внизу, — добавил человек с зеленой папкой. — Кажется, даже ниже первого этажа.

— Да-да, это где-то в подвале, — закивали прочие служащие.

Мы поблагодарили, поклонились и направились к лифту. А они прижали свои папки локтями и заспешили по коридору. И вскоре ничто на 23-м этаже не напоминало о нашем визите.

Подвальный этаж отличался от прочих только цветом линолеума на полу — он был не серым, а серо-бурым, — да под потолком вдоль коридора змеились толстые трубы. И сотрудники не сновали туда-сюда. Все двери вдоль пустынного коридора были помечены номерами, как и наверху, но перед цифрами стоял минус.

В торце, на двери с номером -0101, висела табличка с единственным иероглифом.

— Завхоз, — сказал господин А, и мы вошли.

Завхоз оказался серым человечком в дешевом сером костюме с коротковатыми рукавами, а физиономия у него была изрядно помята, и нос немного набок.

— Все, все поголовно шпыняют, — пожаловался он. — В каждой бочке я затычка.

Мы посочувствовали и спросили насчет уборки кабинета господина О.

— Что-то случилось? — забеспокоился завхоз. Лицо его жалобно перекосилось.

— Случилось, но это не ваша вина, — поспешил заверить его господин А. — Просто скажите нам, кто вчера вечером… или это делают ранним утром? — словом, кто подметал в кабинете 2301 после вчерашнего рабочего дня.

Завхоз закивал — я испугался, что у него отвалится нос, но, по счастью, обошлось, — и извлек из сейфа толстую амбарную книгу. Долго листал ее, потом долго водил пальцем по странице и наконец сообщил:

— Это Э, но сегодня он выходной. Вчера работал, а сегодня выходной.

— Скажите же нам скорее адрес господина Э, и мы тотчас же уйдем! — воскликнула Ю.

— Сейчас, сейчас, — забормотал завхоз, — где же это у меня… ах да…

Теперь из сейфа был с трудом извлечен громоздкий компьютер устаревшего образца, вдвое больше сейфа.