Роман Артемьев - Вся жизнь - игра

— Если я предпочту обратиться к нелицензированному магу, — наконец медленно спросила Карин, — насколько сложно его будет найти?

— Довольно просто, — ответил Дерт. — На севере обычаи отличаются от наших, люди здесь более терпимы, а власть церкви не так сильна. Я уверен, за пару монет трактирщик сообщит нам адрес.

— Госпожа, — начал говорить Рорик, но Карин оборвала его:

— Я прекрасно понимаю риск, на который иду, Рорик. С моей стороны было глупостью отказаться от предложенного отцом амулета, но сейчас положение надо выправлять. Бастиан читает в моих мозгах, как в открытой книге. Мне срочно нужна защита, причем настроенная специально на меня, а не дешевая поделка. Господин Дерт!

— Да, миледи?

— Вот серебро. Прошу вас, узнайте для меня адрес мага.

Актер поднялся и направился к стоявшему за стойкой хозяину гостиницы. Тем временем Рорик в последний раз пытался убедить свою госпожу в ошибочности принятого решения.

— К твоему сведению, Рорик, мне известны некоторые факты из жизни нашей семьи, о которых вовсе ни к чему знать ревнителям, — ядовито заметила в ответ Карин. — Поэтому твой прямой долг вассала состоит в том, чтобы я получила амулет как можно скорее. И еще. Мне почему-то кажется, что та защита, которую дал вам барон, не позволяет Бастиану читать ваши мысли. Не подскажешь, откуда у отца такие замечательные игрушки?

Рорик посмотрел на нее чистым светлым взглядом.

— Миледи, милорд Кеннет — честнейший человек, и никогда не опустился бы до общения с незаконными волшебниками. Я уверен, эти артефакты попали к нему совершенно случайно, а настройку производил гильдейский маг. Это дешевле, чем покупать новые.

— Ну конечно! — фыркнула Карин. Отца она любила в том числе и за пройдошистый характер, который унаследовала от родителя в полной мере.

— Улица Кожников, госпожа Фальк. — Вернулся с известиями актер. — Хозяин говорит, лучше идти сейчас, пока мало народа. Кстати сказать, он просил меня кое-что для него купить, похоже, мой вопрос его совершенно не удивил.

После чистых улиц южных городов, регулярно подметаемых дворниками, видеть грязь и помои прямо под окнами домов казалось странным. На родине Карин не доводилось видеть, чтобы люди оправляли естественные нужды на виду у всех, и зрелище ее покоробило.

— Госпожа, мы находимся не в самом приличном районе, — в ответ на ее ошарашенный взгляд пояснил Рорик, — даже по меркам северян. В центре города стража следит за порядком намного более тщательно.

— Дальше станет почище, госпожа. — Обернулся нанятый за пару медяков мальчишка-проводник. — Мы срезали угол, чтобы дойти побыстрей, кожники селятся ближе к богатым кварталам. Еще бы, с их-то доходами!

— Подожди, что кожевенники делают в центре города? Кто их пустит, запахи же?

— Госпожа, да не кожевенники, а кожники. У нас так волшбитов да ведьмаков зовут, — солидно бросил юнец — когда прислали циклику о Гильдии мажеской, лет триста уже, Галка-стервоза в бороду тогдашнему голове плюнула и сказала, мол, лучше она вообще волшбить перестанет, чем свое честное имя опозорит. Болячки всякие кожные лечить будет, которые голова скоро подхватит. Вот с тех пор лекарей да травников, да всех тех, кто чаровать умеет, а в Гильдии не состоит, и зовут кожниками.

— И что дальше? Что голова сделал? — с интересом спросил Дерт.

— Утерся и пошел себе. А что он мог? Галка и сейчас иной раз такие коленца выкидывает, что весь город ходуном ходит.

Одного этого короткого замечания хватило, чтобы понять — нравы на севере сильно отличались от привычных. Постепенно дома становились больше, чище, кое-где появлялись островки зелени, как правило, выглядывающие из-за кованых оград домов. Люди выглядели не такими измученными работой, одежда на них казалась богаче и лучше выделанной. В конце концов, вся группа вступила на небольшую, тщательно подметенную улицу, оживленное движение по которой явно не соответствовало скромному статусу владельцев расположенных в маленьких домиках лавок. Обычные целители редко позволяют себе сидеть на месте, предпочитая искать клиентуру среди благородных людей.

Все дома, кроме одного, сияли белизной. Этот единственный щеголял выбитыми окнами и болтающейся на одной петле дверью, фасад на всем видимом протяжении был обожжен, сажа кое-где налипла хлопьями, крыша просела. На глазах у изумленной Карин из окон повалили клубы черного дыма, вслед за раздавшимся грохотом и пронзительными женскими воплями домик содрогнулся и угрожающе заскрипел. Еще больше девушку удивила реакция горожан, которые совершенно не обращали внимания на происходящее, впрочем, обходя прилегающую к домику стену стороной по невидимой, но прекрасно ощущаемой всеми дуге. Напротив стояла пара стражников, с меланхоличным видом поглядывавших на происходящее и вяло переругивавшихся с какими-то торговками.

— Иринея Лория и Дирам дар Витау, ругаются с тех пор, как поженились. — Заметив интерес нанимателей, охотно пояснил проводник. — Успели шесть раз подать заявление на развод, и столько же раз помириться. Наши об заклад бьются, сколько еще они до праздника Солнцеворота поругаться успеют.

— У вас разрешены разводы? — в ответ мальчишка пожал плечами.

— Бывает. Редко, правда. Жизнь тяжелая, дурью заниматься времени нет, — и он усмехнулся как-то очень по-взрослому. — А Дирам хоть и с придурью, Иринею точно не отпустит, заявления их в ратуше просто в пачку складывают для коллекции.

— Поэтому стражники и не вмешиваются?

— Ага. Когда они в первый раз поругались, чуть пару соседних домов не разнесли. С тех пор кожники барьер вокруг их двора установили, а стражники, чтобы никто внутрь по глупости не сунулся. Да и просто интересно послушать.

За разговором путь прошел незаметно. В самом конце улицы стоял двухэтажный уютный домик, увитый зеленью, низенькая ограда отделяла маленький садик от спешащих прохожих и грохочущих телег. Над узорной калиткой была прибита медная табличка, возвещавшая, что хозяйкой дома является госпожа Латиссиэль дар Иссель, целительница. Мальчишка уверенно толкнул калитку, прошел по узенькой тропинке между кустами роз и постучал в дверь.

— Госпожа Латисса, я клиентов привел!

— Спасибо, Дитар, — раздался в ответ мелодичный голос. — Входите.

Первым чувством, испытанным Карин при виде знахарки, была зависть. Остальные — удивление при виде Дочери Света, шок, восхищение, благоговение — пришли потом. Сидящая в невысоком кресле девушка была прекрасна. Длинные густые волосы, расплавленным золотом льющиеся по идеально белой коже, огромные зеленые глаза, тонкие одухотворенные черты лица. Идеальная осанка и запредельная грация в движениях. Что может делать дитя Древней Крови здесь? Даже в Благословенных землях Светлейшие бывали редко, и только в составе многочисленных посольств.