Лоуренс Уотт-Эванс - Военачальник поневоле

— Ваш отец был старшим сыном у своей матери?

Для Стеррена этот вопрос не имел вообще никакого смысла.

— Да, — в изумлении ответил он.

— Ваш отец умер?

— Уже как шестнадцать лет. Он повстречался...

— Не важно. Нам достаточно ваших слов.

Направление допроса беспокоило Стеррена все больше и больше. Может быть, эти люди явились сюда, чтобы отомстить ему за дурные поступки отца? Что он, собственно, знал о старике? Лишь то, что он был торговцем и погиб от рук обезумевшего колдуна.

Великие боги, как же глупо и несправедливо погибать из-за чьих-то старых грехов, когда своих собственных хоть отбавляй!

Стеррен подумал, уж не является ли этот моряк с розовыми искрами тем самым безумным колдуном, но тут же прогнал эту идею как полностью лишенную смысла. Скорее всего розовый искропад был частью купленного в лавке чародея готового заклинания. Не исключено, что он должен был произвести впечатление на даму или кого-то еще.

— Кто была его мать и ваша бабка? — спросил моряк.

Бабка? Стеррен изумился еще больше. Ему было семь лет, когда она умерла. Он помнил только ее ласковое морщинистое лицо и голос, рассказывающий невероятные истории. Дед, который воспитывал внука, страшно тосковал без нее и частенько вспоминал, как привез, свою жену из крошечного королевства на самом краю земли и как прекрасно она уживалась с соседями, если те поступали в соответствии с ее желаниями.

— Ее звали, Танисса Упрямая. Она родом откуда-то из Малых Королевств.

Так же как и эти люди, или, вернее, трое из них, подумал он. Вопросы неожиданно начали обретать смысл. Неужели бабуля что-нибудь украла или совершила другое гнусное преступление, и соотечественники наконец напали на ее след.

Надо признать, что они не очень-то торопились. Какой смысл мстить третьему поколению!

— Она умерла, — с некоторой надеждой добавил Стеррен.

— Называли ли ее когда-нибудь Танисса из Семмы?

— Не знаю, никогда не слыхал.

Последовал еще один диалог на непонятном языке, в котором упоминались имена Стеррена и его бабушки. К концу диалога женщина уже улыбалась и казалась немного взволнованной.

Ее улыбка вовсе не была мстительной, но это не утешало. Что бы там бабушка ни натворила, это произошло полвека назад, и благородная дама никак не могла быть тому свидетельницей. Следовательно, ее послал на охоту кто-то другой. Возможно, отец или мать аристократки пострадали от его бабушки, и теперь она радуется, что справилась с работой. Во всяком случае, у нее нет причины лично недолюбливать Стеррена.

Взгляд, брошенный им в обе стороны, показал, что солдаты никак не реагируют на события. По-видимому, они ничего не поняли.

Переводчик, каковым, по всей вероятности, и являлся моряк, повернулся к Стеррену:

— У вас есть семья?

— Нет. — Он решил, что врать не имеет смысла.

— Не женаты?

Стеррен отрицательно покачал головой.

— Что случилось с вашей матерью?

— Она скончалась при моем рождении, — может быть, они пожалеют его, узнав, что перед ними сиротка.

— Ага, значит, братьев-сестер у вас нет. А как насчет Келдера Старшего — вашего деда?

С некоторым опозданием до Стеррена дошло, что он лишает себя возможности, с одной стороны, припугнуть их родней, а с другой — равномерно распределить бремя бабушкиной вины на плечи нескольких людей. Но было уже поздно.

— Он умер три года назад. В глубокой старости.

— Дяди, тети?

— Не имею.

— Другие дед и бабка?

— Скончались до моего рождения. Отравились скверной водой.

— Прекрасно! — с улыбкой произнес моряк. — В таком случае ничто не мешает вам отбыть немедленно.

— Что?! — воскликнул Стеррен. — Куда отбыть? Я никуда не собираюсь! — Он даже не пытался скрыть свое удивление и негодование.

— Но почему же? — поинтересовался моряк. — Вы, надеюсь, не ходите в учениках?

— А что, если хожу? Куда вы меня тащите? Да кто вы такие, наконец?

Его самоуверенность развеялась как дым. Конечно, эти люди не осмелятся убить его прямо в Этшаре. Но если им удастся вытащить его из города... За пределами городских стен законов нет, по крайней мере Стеррен о таких не слыхивал.

— Я всего-навсего переводчик... — начал моряк.

— А что это были за искры? — перебил его Стеррен. Моряк небрежно махнул рукой:

— Ничего особенного. Я купил несложное заклинание в Квартале Чародеев, чтобы было легче вас отыскать. На самом деле я только переводчик, и мне вы не нужны.

— В таком случае, кто эти трое и что им от меня надо?

— Леди Калира забирает вас в Семму.

— Черта с два! — заявил Стеррен. — Я не оставлю город!

Его охватила паника. Перед глазами встали картины медленной и мучительной смерти.

— Боюсь, вам придется ехать независимо от желания, — со вздохом произнес моряк.

— Но почему? — спросил Стеррен, подпустив в голос панические нотки, пытаясь вызвать жалость. В ответ переводчик только усмехнулся:

— Вы обращаетесь не по адресу. Они наняли меня в Акалле Алмазном, чтобы я доставил их в Этшар и помог отыскать вас. Меня не касается то, что они намерены сделать с вами.

— Зато касается меня! — заявил Стеррен. Он попытался освободиться, но солдаты, по-видимому, даже не заметили его усилий. — По крайней мере вы могли бы спросить у них.

— Хорошо, я поинтересуюсь у леди Калиры, — согласился моряк.

Этот малый относился к судьбе Стеррена с отвратительным равнодушием.

— Ну так спросите! — взвизгнул Стеррен.

Моряк отвернулся и что-то произнес.

Высокая дама ничего не ответила. Вместо этого она шагнула вперед и, обращаясь к Стеррену, произнесла очень медленно и очень внятно:

— О'ри Стеррен, Енне Карнаи т'Семма.

— Во имя всех демонов, что это означает? — спросил Стеррен.

Он хотел кое-что добавить, но вдруг почувствовал, как оба варвара отпустили его руки. Он поднял глаза и увидел, как по их необъятным лицам расползлись широкие улыбки. Один протянул свою огромную лапищу и энергично затряс руку Стеррена, сжав ее до боли.

Последний, совершенно смешавшись, обратился к моряку:

— Так что же она сказала?

— Не знаю. Это был семмат, а не наречие торговцев. Я не говорю по-семматски.

Леди Калира, заметив растерянность Стеррена, произнесла:

— Од'ная семмат? — уяснив, что он опять ничего не понял, леди добавила с ужасным произношением:

— Этшарский плохой.

Несколько мгновений Стеррен тупо пялился на нее, затем повернулся к моряку и воинственно поинтересовался:

— Да как она смеет утверждать, что мой родной язык никуда не годится? Это что, своеобразный варварский ритуал? — теперь Стеррен пребывал в еще большей растерянности, чем раньше.