Светлана Коппел-Ковтун - Высекательница Искр

— А всё дело в том, что кое-кто длину дороги до цели измеряет количеством матерных слов, произнесённых за время пути.

Старушка взяла из моих рук свой фонарик и привычным жестом одела его себе на голову.

— Это она о моём муже, — поспешила объясниться незнакомка. — Он любую преграду, даже малейшее затруднение, воспринимает как вселенскую катастрофу и бранится несусветно, проклиная и разрушая жизнь вокруг себя. Но я люблю его… Благодарю за помощь!

Сказав это, женщина впряглась в громоздкий плуг, уподобив себя лошади. Ей надо было вспахать ещё одно огромное поле, чтобы после и его засеять.

— Разве у неё нет своих искр? — спросила я старушку.

— Есть, только она никогда не занималась высеканием. Знаешь, когда люди входят в соприкосновение друг с другом, когда они шагают вместе какой-то отрезок пути, решают сообща какие-то задачи или собирают миры, они высекают искры друг для друга без особых усилий. Так что, у нас много общих искр.

— А что мне делать с подаренным осколком неба? То есть, сердца…

— Можешь сохранить его, как залог. Можешь продать или сдать в ломбард. Можешь просто выбросить. Если сможешь, конечно…

— А вы что делаете обычно? — смущённо пробормотала я, видя, что Высекательница сердится или делает вид, что сердится, но отвечает, явно, с издёвкой.

— Я обычно не ломаю себе голову такими вопросами. Я просто живу, просто люблю, просто высекаю. А дары умеют сами о себе беспокоиться, сами находят своё место. Это же жизнь, детка, а не головные фантазии!

Ничего толком не поняв, я прижала к себе тёплый осколочек чужого неба. Он казался мне самым дорогим сокровищем, которое когда-либо было у меня. Хотелось спросить у Высекательницы, как увидеть своё собственное небо, может ли оно точно так же расколоться и осыпаться, но старушка была не в настроении. Она вообще не любила болтать на такие темы, потому я промолчала, решив довериться её словам, что настоящий дар умеет сам о себе заботиться.

Город Кривых Дорог

В Город Кривых Дорог можно попасть, лишь увиливая от правильного пути. Надо ухитриться не следовать выбранному направлению. Это невероятно сложно, потому что каждый человек, желая переместиться из пункта А в пункт Б, старается поступать противоположным образом. Но в Город Кривых Дорог попадают лишь те, кто отклоняется от правильного курса: сначала на немного, потом на чуть-чуть, потом ещё немножко… Постепенно они настолько отклоняются, что оказываются в плену у своих кривых путей и не могут найти дорогу назад.

— Потому, — объясняла мне Высекательница, — нужно всё время понемногу смещаться в сторону от нужного направления, петляя, как заяц, намеревающийся запутать лисицу, иначе в этот город не пройти.

Я недоумевала, но покорно исполняла все эти витиеватости, намертво вцепившись в руку старушки, ибо боялась запутаться в её замысловатых путевых выкрутасах. В какой-то момент луч её фонарика высветил траекторию нашего движения. Моим глазам открылась широченная, неохватная дорога, состоящая из бесконечного множества вихрящихся пунктирных линий. Тысячи, миллионы кривых дорог, дорожек и тропинок.

— Всё время отклоняйся, как бы увиливай, иначе ты упрёшься в тупик и никогда не дойдёшь до Города Кривых Дорог, — снова и снова повторяла старушка, пытаясь высвободить свою руку из моей.

Упражнения в кривохождении мне были неприятны, зато я утешалась близостью Высекательницы и видением правильной дороги. Но по мере приближения к Городу у меня начало портиться и зрение, и настроение. На душе становилось грустно и тревожно. Да ещё этот странный шум в ушах, похожий на шипение.

Наконец мы оказались на городской площади посреди большого скопления народа. Странные люди сновали мимо нас туда-сюда, никак не замечая нашего присутствия. Они были похожи на нас. И только лица…

— Это что, люди-змеи? — спросила я с нескрываемым изумлением, потому что лицо каждого из них было заслонено огромной змеёй, как бы растущей прямо из грудины.

— Это люди-гордецы, а из груди у них змеёй выползает их самость. Они так и общаются: не человек с человеком, а змея со змеёй.

— Конечно, — подтвердила я, — они же не видят друг друга.

— Да им и дела нет друг до друга! Для них главное — кормить и ублажать своих змей…

Не успела Высекательница договорить, как где-то слева от нас послышались крики и ругань. Похоже, начинался местный скандал.

— Вот сейчас они себя покажут! — с горечью проговорила Высекательница.

И правда, невдалеке от нас на узком мосту встретились два змеечеловека. Они злобно махали огромными змеиными головами. Один шёл навстречу другому, шипя и рыча. При этом они изрыгали нечто вроде пены, которая разлеталась на несколько метров вокруг.

Быстро собралась толпа подстрекателей. Отовсюду, бросив свои дела, змеечеловеки сбегались к мосту и жадно подставляли свои змеиные головы под падающую пену, а те, щурясь от удовольствия, старались проглотить её как можно больше.

— Фу-у-у! — брезгливо поморщилась я. — Они это едят?

И в тот же миг я увидела собственное отражение в одной из витрин магазина. Представьте, у меня из груди тоже росла змея, только маленькая, и она проявляла интерес к происходящему у моста…

Казалось, я подхватила местный змеиный вирус и, забыв обо всём, теперь желала только одного — скорейшего исцеления. Лишь Высекательница оставалась сама собой. Видимо, Город Кривых Дорог был для неё совершенно безопасен.

— Как вам это удаётся? — в растерянности пробормотала я, понимая, что раз мы здесь оказались, значит это зачем-то нужно, и что Высекательница наверняка знает какой-то секрет.

В ответ она лишь молча указала мне на хвост змеи, торчащий в моём боку. А потом указала взглядом на свой бок. И только тогда я заметила, что её правая рука держит, крепко зажав в кулаке, намотанный змеиный хвост.

Я тоже попыталась ухватить свою змею за хвост, но та зашипела, выставив раздвоенный язык, и уставилась на меня гипнотизирующими глазами. По совету старушки, приловчившись, я завязала на кончике змеиного хвоста узел и, ухватившись за него, резко дёрнула змею вниз, чтобы та скрылась из вида и не могла мной манипулировать.

Высекательница осталась довольна, но строго предупредила:

— Отныне ты всегда должна будешь держать свою змею за хвост, чтобы контролировать её, иначе не сможешь выбраться отсюда.

— Конечно-конечно! Но как мы найдём дорогу домой? Я уже не вижу настоящего пути, вокруг лишь пунктирные дорожки…

— Знание пути — это дар, — величественно произнесла сказочница. — Если будем верны ему, он тоже будет верен нам, и мы не заблудимся! Вообще, для беспокойства нет причин. Если бы ты была сродни местным жителям, пунктирные линии кривых дорог казались бы тебе настоящими.