Варвара Зеленец - Варвара и хозяйки Похъёлы

Ознакомительный фрагмент

– Так чей это праздник? Ваша встреча или привидений?

– И то и другое! Ты пока книжку почитай, чтобы все знать о привидениях. А я пойду подготовлюсь, раз сам Всевед просит. Кстати, поужинаем дома. Ведь у привидений из еды ничего не будет. Им еда не нужна. На столах или муляжи стоят, или миражи клубятся. Особо Любомир от этого страдает. Он по забывчивости за тарелки и бокалы хватается, а затем всегда расстраивается.

Белая «Волга» Любомира переехала через Троицкий мост и по Шпалерной улице помчалась к Смольному собору. В районе площади машина подпрыгнула и… превратилась в карету, запряженную тройкой белых лошадей. Любомир оказался на сиденье кучера.

– Вот здорово! – захлопала в ладоши Варвара.

На площади перед собором уже стояло множество конных экипажей: красивые упряжки и простые пролетки. Любомир остановил тройку рядом с парадным входом и галантно открыл перед дамами дверцы экипажа.

– Откуда в Петербурге столько лошадей? – удивилась Варвара.

– Это лошади ненастоящие! Довезут и исчезнут, – пояснила Прасковья.

Смольный институт был непривычно пуст. Городское правительство находилось в летних отпусках. А охрана была умело нейтрализована. Часть сторожей крепко спала, а для остальных привидения устроили просмотр интересных спортивных передач. Телевизор в комнате охраны неожиданно включился и незначившиеся в телевизионных программах футбольные матчи и боксерские поединки надежно захватили в плен сторожей Смольного. «Зенит» уверенно громил «Челси» со счетом 7:1, причем единственный гол в свои ворота был также забит «сине-бело-голубыми». А в перерыве футбольного матча началось боксерское шоу. Валуев гонялся по рингу сразу за двумя братьями Клячко. Выброшенные за пределы ринга Тайсон, Рахман, Тони и Голота уже лежали в нокауте на судейских столиках, с трудом приходя в себя после полученных ударов. Как от такого оторваться? Тем более что пиво на столе все время незаметно добавлялось чьей-то невидимой рукой. Поэтому все здание этой волшебной ночью оказалось в распоряжении потусторонних сил.

В большом танцевальном зале невидимый оркестр играл старинную музыку, а гости – петербургские ведьмы и домовые – все прибывали и прибывали на бал. Публика разбивались по группам. Народу было много, все оживленно обменивались друг с другом последними новостями. Девушке было приятно, что ее появление в Смольном институте оказалось замеченным. Гости во все глаза смотрели на «злую ведьму» и тихо перешептывались за ее спиной.

– Что ж, неплохо быть знаменитой! – заметив это, улыбнулась Прасковья. – А вон наши!

Баба-Язя, Прасковья и Варвара направились к стоящим у окна Судине и Полуднице.

– А где привидения? Я никого из них не вижу. За кем следить? – огляделась по сторонам Варвара. – Когда праздник начнется?

– Уже скоро, полночь близится.

Большие часы при входе в зал пробили двена­дцать раз. Тут же в дверях появился распорядитель и стукнул посохом об пол.

– Император всея Руси!

Наступила тишина. Все застыли. Девушке показалось, что ожидание затянулось.

– Я так и не поняла, кого мы ждем? – переспросила Варвара у старших подруг.

– Петра! Без него нельзя.

Наконец зрители воскликнули: «Вот он!» Где-то в дальних коридорах Смольного института раздался тяжелый топот конских копыт. Равномерный звук усиливался – Медный Всадник приближался. Затем он поскакал по залу, и медный звон заполнил зал. Девушка заметила, что копыта коня не касаются пола, но, тем не менее, каждый прыжок коня вызывал гулкий металлический звук. В центре зала всадник остановился. Петр соскочил с коня, и тот мгновенно исчез.

– Веселитесь! Пока я стою на гранитной скале у Невы, ни вам, ни моему возлюбленному граду нечего страшиться, – раздался голос Петра.

Император прошел по кругу, молча оглядел каждого из собравшихся, затем взлетел в воздух и занял тронное место на одной из картин, висевших на стене. При этом медное одеяние императора стало цветным. С портрета Петр I продолжал наблюдать за происходящим в зале. Варвара никак не могла вспомнить, а что было на картине до появления Медного Всадника.

– И картины не было! – улыбнулась Прасковья.

Зрители долго хлопали императору. А распорядитель тем временем снова стукнул посохом об пол и объявил о начале бала. По традиции каждое из привидений было обязано устроить маленькое представление. И действие началось.

Пол зала будто покрылся рябью. Наборный паркет оказался покрытым водой. А зрители очутились на песчаном берегу. Вода подступала прямо к ногам гостей.

– Откуда здесь вода? – удивилась Варвара и отступила на шаг.

Из песка вылезла гранитная стена Петропавловской крепости. Было видно, что крепость еще только строилась. Из темной воды, тяжело ступая, вышел одетый в серую одежду человек. Он раскинул руки и медленно направился к портрету Петра. Следы от огромных башмаков отчетливо виднелись на песке.

– Землекоп. Это – самое старое привидение Петербурга, – тихо шепнула Прасковья Варваре. – Погиб при строительстве бастиона Петропавловской крепости. После работы усталый рабочий лег прямо под стеной. Вода в Неве, как это часто бывает, поднялась и землекоп утонул. Помочь ему не смогли, а за телом нырять не отважились. О погибшем землекопе скоро забыли, так как при том наводнении погибло множество людей, но в одну из ночей у Кронверкской куртины раздались крики. Рабочие, возводившие стены Петропавловки, услышали голос землекопа. Их утонувший товарищ проклинал и болота, и камни, и рождающийся город.

Серый человек подошел к портрету Петра и тихо произнес:

– Кости погибших стали фундаментом Петербурга!

– Говорят, при подъеме воды в Неве привидение оживает. У призрака начинают ломить кости, и он вылезает и прогуливается вдоль Кронверской куртины, – снова шепнула Прасковья.

Землекоп погрозил Петру и направился назад к воде. На берегу привидение поклонилось, тяжело крякнуло и зашло обратно в воду.

Каменная стена стала высокой, и на бастионе появились пять человеческих фигур в арестант­ской одежде с мешками на головах и с веревками на шее.

– Это души пятерых декабристов, казненных летом 1826 года, – догадалась Варвара.

Неясные очертания декабристов исчезали и снова возникали на стене в разных местах. Как известно, при их повешении оборвались веревки и казнь пришлось повторить. Призраки повешенных вели себя беспокойно. Они проклинали царя, размахивали руками, призывали всех выйти на Сенатскую площадь.

– Вешать не умеете! – кричали они.

Сразу после декабристов пришла очередь проливать горькие слезы знаменитой княжне Таракановой. Зрители увидели бледную красивую девушку, стоявшую в камере на скамье. Прибывающая ледяная невская вода поднималась все выше. Тюремные крысы цеплялись за одежду тонущей девушки, пытались залезть ей на плечи и голову.