Эл Ибнейзер - Дар Менестреля

Однако сегодня принцесса была не в духе. Странный опустошенный взгляд ее чарующих глаз тревожил Акрата, и настроение Мельсаны каким-то странным образом передавалось всем гостям нынешнего бала. Казалось, что гости ожидают чего-то, чего не знает никто. И обильно накрытые столы и выбивающиеся из сил музыканты и танцоры никак не могли потеснить скуку из Тронного Зала. Лишь только сплетни и интриги — развлечение любого двора — хоть как-то развлекали собравшихся здесь.

— Послушайте, милейший Лорд Айрен, — говорил молодой гирлинский барон своему собеседнику, низкорослому толстяку с маленькими хитрыми глазами и кривым носом. — Вы знаете, что предсказали намедни эти илинские прорицатели? Будто бы грядут жестокие войны и все в таком духе.

— Чушь, мой юный друг! — у толстяка был неприятный голос, похожий на хрюканье насытившейся свиньи. — Эти проходимцы только и знают предсказывать всякие гадости. Шарлатаны они, и весь сказ! Давно их всех пора на костер. Hу посудите сами: с какой стати быть войне между Леогонией и Гирлином, если уже три века мы живем в мире, благополучно и взаимовыгодно торгуя. Вот вы, к примеру, барон, пойдете воевать?

— Да нет же, сударь. Какие могут быть речи. Я с вами полностью согласен. Тем более, — гирлинец поближе придвинулся к свиноподобному толстяку, отчего тот раскрыл полный кривых зубов рот в предвкушении новой сплетни. — Тем более, что наш нынешний правитель, Феманур, да продлятся дни его, давно уж погряз в развратничестве и ничего не ведает, кроме пикантных сцен со своими придворными. Поговаривают даже, что он — молодой барон перешел на тихий шопот. — Совершенно не гнушается общества совсем юных пажей и менестрелей.

Толстяк гнусно захихикал, отчего на лице гирлинского вельможи появилась самодовольная улыбка: мол, как же хорошо я осведомлен. Мимо беседующих прошестовала накрашенная и разодетая дама с весьма привлекательным декольте, открывающим пышную грудь, и взоры сплетников тотчас обратились вслед уходящей вглубь зала.

— А ведь недурна собой эта леди Роэмен. — высказал свое мнение барон из Гирлина. Толстяк лишь цокнул языком, а его маленькие поросячьиглазки так и впились в обворожительно покачивающийся зад высокородной леди…

Нечто подобное происходило повсеместно весь вечер. Король становился все мрачнее и мрачнее. Его не покидало ощущение, будто вся эта помолвка затеяна зря, и никакого толка от этого не будет. Акрат очень любил свою дочь, и очень не хотел, чтобы она была несчастлива всю свою жизнь. Он уже начал подумывать о том, чтобы объявить гостям об окончании бала, как Мельсана обратилась к нему.

— Отец, мне наскучил нынешний бал, вдобавок я себя дурно чувствую. Позволь мне покинуть Тронный Зал и отдохнуть в своих покоях.

— Дочь моя. — Король находился в замешательстве. — Я… А как же быть с гостями, и почтенный герцог Ильмер…

— Hе беспокойтесь, Ваше величество — у владыки Хорнкара был приятный глубокий баритон. — Я провожу Мельсану, нам есть о чем поговорить. А позже мы вернемся сюда, дабы объявить гостям о предстоящей свадьбе.

Мельсана бросила на герцога мимолетный взгляд, полный неприкрытой злобы и отвращения. Однако, похоже, никто не заметил, как злоба на миг исказила красивое лицо принцессы. Мгновение — и вновь холодный, отчужденный взор и плотно сжатые губы.

— О, что вы, Ильмер. Лучше будет, если я пойду одна.

— Как удодно несравненной Мельсане. — Видимо герцог был очарован дочерью Акрата, в его взгляде читалось раболепное восхищение.

Акрат лишь молча пожал плечами.

Принцесса встала и грациозно направилась к выходу из Тронного Зала. Гости недоуменно расступались перед ней, затихли даже музыканты. Когда Мельсана скрылась в стрельчатом проеме резных ворот, Ильмер обратился к Королю:

— Ваше величество, ходят слухи, будто у вас имеется придворный менестрель, обладающий удивительным голосом. Может быть вы порадуете нас, попросив его спеть несколько песен?

— Отчего бы и нет, мой друг? — Король улыбнулся. — Правда предупреждаю, Дастин поет весьма печальные песни, и вам это покажется слишком скучным, однако… — Король наклонился поближе к уху герцога. — Здесь и без того нагнали скуки эти назойливые интриганы и сплетники. — Затем он крикнул кому-то в зале. — Эй! Позовите сюда Дастина. Пускай менестрель споет нам нынче новую балладу.

Через некоторое время в зал вошел, слегка прихрамывая, придворный менестрель. Он был одет в простой коричневый комзол и такие же коричневые штаны. Черные длинные волосы покрывал тонкий серебристый обруч. Дастин был стройным юношей лет 20, с вытянутым скуластым лицом. Левую щеку перечеркивал уродливый шрам, бывший предметом насмешек придворных. Однако его глаза — удивительно ясные — излучали какой-то мягкий свет, мудрый и спокойный взгляд, казалось, дарил умиротворение. Менестрель подошел к трону Короля, медленно поклонился своему владыке и герцогу Ильмеру, после чего снял с плеча украшенную причудливым орнаментом лютню и спросил тихим, спокойным голосом:

— Какую песню хотел бы услышать мой господин сегодня?

— Спой нам «Балладу об Ирнарской битве» — попросил Король.

— Ваше величество — перебил его герцог. — Прошу прощения за мою дерзость, но дозволь менестрелю спеть что-нибудь новое, чего не слышали еще в твоем дворце.

— Вы мой гость, Ильмер. — Акрат учтиво склонил голову. — Я присоединяюсь к просьбе почтенного герцога. Дастин, спой нам что-нибудь совсем новое.

— Воля ваша, государь. — Дастин снова поклонился. Когда он понял голову, его взгляд был направлен куда-то вдаль, казалось, будто менестрель о чем-то глубоко задумался. — Я сыграю вам «Песнь о Элонте».

С первых же аккордов все собравшиеся в Тронном зале разом притихли, и полилась чудесная мелодия. Тонкие пальцы Дастина нежно перебирали струны, и чарующие звуки его лютни заставили доселе не слыхавших его песен прислушаться. Когда же зазвучал голос менестреля — невиданной силы и красоты тенор, многие от раскрыли рты от изумления. Казалось, будто печальные аккорды и завораживающий голос барда сливаются в единый оживщий звук, проникающий в самую глубь сознания каждого из присутствующих и заставляет их на время отрешиться от мира. И слова этой песни были таковы, что каждый чувствовал себя побывавшим вместе с героями и пережившим все лишения. Это была печальная история о молодой девушке, полюбившей властителя птиц, о том, как любовь заставила ее искать пути в небо, как потом она превратилась в прекрасную чайку, но на нее напал зловещий коршун, а ее возлюбленный пришел ей на помощь и погиб, защищая ее. И слезы этой девушки, Элонте, казалось, достигли всякого слушателя, и к концу баллады рыдали почти все в Тронном Зале.