Андрей Левицкий - КЛАНЫ ПУСТОШИ

Ознакомительный фрагмент

Частокол остался позади. В зеркале Туран увидел, как затворились ворота. И тут же притихший было Мика, распахнув дверцу, полез из кабины.

– Не поеду я с тобой! – крикнул он, встав на подножку. – Хоть и на «Панче» – не могу! У меня самое важное на свете дело!

Глава 2

 – Стой! – не отпуская руля, Туран схватил брата за плечо. – Куда лезешь на ходу?! Под колеса захотел?

Он втянул Мику обратно, захлопнув дверцу, отвесил ему подзатыльник.

– Ну так останови, чтоб не на ходу! – заныл Мика, потирая ушибленное место.

Грузовик ехал по дороге из укатанного щебня, справа тянулась ограда фермы, слева – каменистая равнина, окутанная дымкой. Между камней торчали обломки бетонных плит и кирпичной кладки, заросшие колючим кустарником. Возле толстой ржавой трубы, врытой в склон холма, виднелась разноцветная куча гнилья – туда вывозили мусор с фермы.

Мика все не успокаивался.

– Останови! Ну не могу я сейчас уехать!

– Да почему не можешь?

В Туране боролись противоречивые чувства: с одной стороны, надо показать брата Знахарке, раз отец так хочет, с другой – сыпь-то и вправду ерундовая. Мику всякий раз такая покрывает, если он на солнцепеке долго побудет. Туран предпочел бы сам прокатиться по Пустоши, слишком уж брат беспокойный, вечно крутится, болтает без умолку… Как с ним целый день в кабине просидеть? – это ж немыслимое дело!

– Я силки на ползунов поставил! – объявил Мика, шмыгая носом.

– Врешь! – удивился Джай. – Когда успел?

– Ничего не вру! Вчера успел. Вечером батя с Назаром в гараже копались, а я с ужина пораньше убег. Ты что, забыл?

– Забыл, – признался Туран. – Теперь вспомнил. Точно, тебя не было, когда компот давали. Брута еще ворчала. Так ты говоришь…

– Говорю – силки!

Видно было, как Мике хочется без всяких объяснений выскочить из кабины, но он не решался, опасаясь еще одного подзатыльника. Да и на ходу прыгать из здоровенного «Панча» вправду опасно.

– Я девять силков поставил. За мельницей, у старой скважины на краю поля, в кустах, где скелет хамелеона лежит, ну и еще… Отпусти, как мне ехать?

– М-да… – растерянно протянул Туран. – Выходит, что никак.

Мика ловко обращался с силками. То ли места правильные выбирал, то ли еще что, но без добычи никогда не оставался. И попадались ему в основном ползуны-солдаты, молодые и жирные. Большую часть своей короткой жизни они прятались в жилищах, сделанных из глины, смоченной клейкой слюной бесполых ползунов-строителей, из арматуры, кусков асфальта и шифера – в дело шло все, что можно собрать в развалинах. Ночью солдаты далеко отползали от холмовейников в поисках пищи, а днем прятались, так как на солнце, особенно в Сухой Сезон, быстро гибли. Потому и нельзя оставлять ползуна в силке на целый день – тварь издохнет и протухнет. Тут Мика прав. Но с другой стороны…

– Да о чем я думаю? – Туран тряхнул головой. – Как я тебя отпущу? Ну, соберешь ты ползунов, а дальше что? Большое солнце начнется, куда денешься? Придешь на ферму, скажешь бате: меня Туран из машины вытолкал. Ну уж нет!

– Не приду! – сказал Мика. По шальным блестящим глазам было видно, что он уже все продумал. – На ферме никто не узнает, что я с тобой не поехал. Я до обеда ползунов соберу, а когда большое солнце начнется, вернусь и в дальнем сарае спрячусь, в том, что над обрывом. Туда никто не ходит, ты ж знаешь. Пустой он, чего туда ходить.

– Над обрывом?

– Я там весь день просижу! Ползунов освежую, шкурки развешу, мясо завялю… У меня там кадушка заготовлена, в сарае, и вода с солью, и ножик, и скребок. Честно! Я даже еды в тряпки завернул, в сене спрятал…

Мика с надеждой глядел на брата.

Ограда осталась позади, «Панч» ехал вдоль картофельного поля. Впереди, где дорога поворачивала, виднелся тот самый сарай над обрывом.

– Нет, – решил наконец Туран. – Не могу тебя отпустить. Если батя узнает…

– Да не узнает же! Слушай, – Мика схватил его за локоть и горячо зашептал, перегнувшись через рычаг переключения передач. – Я тебе половину шкурок отдам. Нет, все! Кроме одной! А мясо мне, я на духовую трубку его обменяю у Шипа, и на дротики. Мы с Шипом уже договорились. А шкурки – тебе! Я приманку для силков почти декаду собирал, столько личинок натаскал! Во все силки ползуны попались, точно говорю, они красных личинок знаешь как любят?! Девять силков, тебе восемь шкурок! Я их сам оскоблю и высушу. На восемь шкурок ты себе… ты себе пистолет старый на базаре сменяешь! И патроны к нему, коробку!

Это решило дело.

Еще какое-то время Туран поломался для виду, чтоб показать, как он недоволен, а Мика ему подыгрывал, продолжая канючить, но без задора, потому как ясно было, что он своего добился. Мысленно Мика уже вынимал добычу из силков и пристреливал духовую трубку. Туран же размышлял: восемь шкурок ползунов-солдат – целое богатство. Если Мика и вправду хорошо подготовился, смастерил крепкие силки да собрал личинок огненной многоножки… да уж, серьезную охоту брат затеял. И обречь его на неудачу Турану просто совесть не позволяет.

А еще больше – жадность. Восемь шкурок…

«Панч» подъехал к развилке у холма, дальше медлить нельзя. За пограничным холмом начинается территория, где девятилетнему мальчишке лучше не бегать без присмотра взрослых. Там обитают шакалы и панцирные волки, к тому же по округе шастают люди атамана Макоты. И как Знахарка с братом их не боятся?

В общем, пора было принимать решение.

– Ладно, – сказал Джай, притормозив, и Мика тут же распахнул дверцу.

– Стой! – брат схватил его за плечо.

– Ну, чего еще? – заныл Мика. – Давай быстро, солнце встает!

Оно и вправду вставало – почти целиком поднялось над холмами. Скоро начнется жара, если не поторопиться, попавшие в силки твари быстро стухнут.

– Поклянись, что соберешь ползунов так, что никто не заметит, и сразу – в сарай.

– Чем поклясться?

– Поклянись… поклянись здоровьем матери.

– Ладно, – сказал Мика, вывернувшись из-под руки брата. – Клянусь.

– И дождись меня вечером. Увидишь «Панч» на дороге – сразу беги к нему и садись, вроде как все время со мной ездил.

– Клянусь, клянусь! – Мика соскочил с подножки и помчался к заброшенному строению над обрывом.

Туран крикнул вслед:

– Учти: обманешь меня – мы с тобой враги! Понял? И мать умрет, если ты клятву нарушишь!

– Не умрет, не умрет! – прокричал Мика в ответ, не оборачиваясь.

Туран утопил педаль газа и навалился на руль, объезжая пограничный холм.

* * *

Когда солнце на два кулака поднялось выше горизонта, он включил радио.