Fidelia - Гарри Поттер и Наследники Слизерина

— Это Дадли разбил вазу, а не я! – громко сказал он, пытаясь перекрыть вой сирены, раз–дающейся из горла тетки.

– …как можно так беспардонно нарушать… Что–о-о? – не поняла тётя Петуния, прерванная на самой середине проникновенной фразы.

— Да не я это, это Дадли натворил, – повторил Гарри смиренно.

— Это он виноват, он, – притворно заканючил слоноподобный Дадли, выразительно шмы–гая носом. – Он меня дразнил жирным боровом, пончиком, жиртрестом, пузырём, толстопузом и беременным хомячком!

— Неправда! – попробовал было возмутиться Гарри. – Я ничего такого… Да я просто… (А жаль, что я не догадался назвать его беременным хомячком!)

— Не смейте оправдываться, молодой человек! Мой сын не станет врать! Это ниже нашего достоинства, достоинства Дурслей, возводить напраслину на какого‑то мальчишку Поттера! – тётя Петуния аж покраснела, охваченная праведным гневом. Входя в раж, она словно проповедь читала, выражаясь официально и будто демонстрируя окружающим, как много умных слов она знает. Но это было все же лучше, чем неконтролируемый истеричный визг.

И тут тётя Петуния неожиданно вспомнила, из‑за чего разгорелся весь сыр–бор.

— Это же моя любимая ваза! Она такая дорогая! Вернон подарил мне её на десятилетие свадьбы! А ты что натворил, мерзкое отродье! От тебя одни убытки и ущерб! Убирайся с глаз моих долой, чтобы я не видела тебя до самого отъезда. Сиди в своей комнате и не высовывай–ся. Отработаешь мне стоимость вазы у Миссис Фигг за время нашего отсутствия. О–о-о! Целых две недели отдыха от тебя! – И Миссис Дурсль закатила глаза в сладостном предвкушении.

Ну вот, – подумал Гарри, покорно плетясь в свою комнатушку, – мало того, что при–дется жить у этой странной старушенции, так ещё и работать на неё! Мало я у тёти Петунии грязь возил… так теперь она меня в аренду соседям сдавать собирается! Что я – раб какой? Арабелла Фигг, конечно, из наших, и всё такое, но при этом она сквиб. Весёлого мало. Небось, придётся приводить в порядок подвал, битком набитый хламом, или сортировать её любовные письма столетней давности. И всё это по чужой вине. Почему всё так несправедливо? Хоть бы уже эти ненавистные каникулы уже кончились и я бы поехал наконец в школу!

Гарри Поттер был, наверное, единственным на свете мальчиком, искренне ненавидящим летние каникулы. Ведь у Гарри они ассоциировались не с отдыхом от школьных занятий, а с пребыванием у Дурслей. А необычная школа Хогвартс – школа Магии и Волшебства – была для него олицетворением другого мира. Мира друзей, приключений и опасностей. Мира, где его любили. Мира, где он был счастлив. Мира, которому он принадлежал и который по праву принадлежал ему. …Его мира, который он покидал на лето словно по ошибке.

***

Как это унизительно – сидеть в своей комнате отбывая наказание, как провинившийся ребенок. Ему уже почти 16 – вполне взрослый, самостоятельный человек. А уж по части бед и опасностей, составляющих львиную долю его жизненного опыта, Гарри позавидовал бы любой супергерой из комиксов. И не всякий взрослый вышел бы из этих передряг с честью, как это сделал Гарри. …И вот он сидит в своей комнате, наказанный за проступок, которого не совершал.

Ладно, уже сегодня вечером они уедут, и я стану совершенно свободен, не считая Мис–сис Фигг, конечно, – воодушевился Гарри. – Соберу‑ка я пока свои вещи: набор для игры в квиддич, котел, учебники, перья, свитки, мантии. Может, остаток лета я проведу у Уизли в Норе, а поеду туда прямо от Миссис Фигг. Вот было бы хорошо… Так, ничего не забыть.

Вечером, когда Дурсли поехали в Лондон в аэропорт, они попутно закинули Гарри со всеми вещами к Миссис Фигг на соседнюю улицу Уистерия–Уок. Дадли из вредности полуулёгся на заднем сиденье, вынуждая Гарри примоститься на краешке в обнимку с клеткой Букли, скрючившись в три погибели. Выбравшись из машины, Гарри размял затёкшие ноги и вытряхнул свои пожитки из багажника. Он просто не смог удержаться от ехидства:

— Дядя Вернон, придётся тебе скоро менять машину!

— А чем плоха эта вашему королевскому величеству? Может быть, мне по твоему примеру пересесть на ковер–самолет?

— Да просто Дадли в нее скоро не поместится, ему понадобится мини–фургон, – хихикнул Гарри, отойдя на всякий случай на приличное расстояние от машины – мало ли что.

Но тревога его была напрасной – Дурсли решили, что для них важнее успеть на самолет, чем гоняться за дерзким мальчишкой по всей округе. А может они решили отомстить по возвращении.

Автомобиль укатил, фырча двигателем и давясь выхлопными газами.

— И вообще, у нас нет ковров–самолетов, у нас – летающие метлы! – крикнул Гарри вдогонку, но, кажется, его никто не услышал.

Дурсли уехали. Гарри вздохнул свободно. Тетя Петуния права: целых две недели отдыха!

***

Миссис Фигг, некогда страстная кошатница, однажды разочаровалась в своих любимцах. Как‑то раз она, с авоськой наперевес, шаркала в своих клетчатых войлочных туфлях в ближай–ший магазин. Споткнувшись об очередную кошку и не удержав равновесия, она упала и сломала ногу, два месяца прохромав на костылях. Этот день стал поворотным в её жизни. Она незамед–лительно выгнала всех кошек, количеством не менее 17 штук, оставив одного только заслужен–ного котяру Мистера Тиббиса, и всецело посвятила себя новому хобби: она решила собирать ковры. Теперь её старый, скрипучий, щелястый дом, провонявший кошачьей мочой и сухим кормом, заполнился ещё и пылью старинных ковров. Каких здесь только не было… Большие и маленькие, ручной работы и фабричные, пёстрые и однотонные, с сюжетной картинкой, с абстракцией или просто с узорами, круглые, прямоугольные и квадратные… Они висели и лежали повсюду, превращая английский дом в подобие турецкого дивана. Миссис Фигг не знала чувства меры, со всей страстью отдаваясь любимому занятию.

Сегодня с утра пораньше Миссис Фигг отправилась на собрание Общества Анонимных Сквибов, а потом собиралась взглянуть на очередной пропылившийся претендент на покупку где‑то в глухой провинции. Вернуться она должна была не скоро. У Гарри был целый день блаженного одиночества впереди.

Гарри наскоро позавтракал чёрствыми кексами с кисловатым молоком, рискуя переломать все зубы или надолго оккупировать туалет. Но другого выхода не было, если он не хотел остаться голодным, Миссис Фигг была не самой аккуратной хозяйкой, не в пример той же тёте Петунии. Дома у неё царил вопиющий беспорядок, а холодильник традиционно пугал своей пустотой. Все свои сбережения Миссис Фигг пускала на ковры.

Завтрак Гарри лежал на столе, о чем сообщала записка, нацарапанная корявым старческим почерком. В ней же были и указания по работе. В свое отсутствие Миссис Фигг поручала Гарри вычистить парочку ковров – то есть, как минимум, штук восемь.